20 ноября, четверг. Несколько дней назад я передал институтскому агенту по снабжению Николаю мою новую книгу, чтобы он переслал ее Марку Авербуху в Америку. Видимо, Николай пошел за деньгами к главбуху и удивительно ленивый наш главбух Ирина Николаевна сказала -- Ашот с удовлетворением мне это предал: "У Института нет денег, чтобы пересылать книги Есина в Америку". Если бы это была простая пересылка. Но это пересылка одной книги человеку, который уж один раз точно, а может быть, и несколько присылал по 1000 долларов для премирования наших выпускников. В свое время он дал какую-то значительную сумму как литературные премии нескольким членам нашего писательского сообщества и в том числе одному нашему институтскому преподавателю -- естественно, не мне. Что касается восклицания главбуха, что у Института нет денег, -- если ректор сделает некоторые финансовые документы гласными, то я не только эти деньги найду, но и найду незаконное их распределение. Найду и одних и тех же поставщиков и предпринимателей, которые с неизменным постоянством выигрывают все наши конкурсы на ремонты, строительство и услуги. Это, конечно, при том, что обычный, не главный у нас бухгалтер, делающий постоянные ошибки в зарплате преподавателей, получает значительно больше заведующего кафедрой. Наверное, я выступлю на ближайшем Ученом совете.
Утром слушал ликующую реляцию Венедиктова после встречи с Михаилом Лесиным. Ему, кажется, удалось отстоять Александра Плющева. Я этому очень рад, Плющев очень талантливый человек. Следующий ход за властью.
Весь день лежу и читаю замечательные комментарии Веры Мильчиной к книге Кюстина. Вот декабристы: "Император становится казначеем и кредитором всех русских дворян. Дворянский заемный банк, дававший ссуды под залог, был учрежден Павлом I в 1798 г. III отделение всерьез полагало, что толчком, побудившим декабристов на террор против царской фамилии, было желание освободиться от своего кредитора. "Самые тщательные наблюдения за всеми либералами, -- читаем мы в официальном докладе шефа жандармов, -- за тем, что они говорят и пишут, привели надзор к убеждению, что одной из главных побудительных причин, породивших людей "14-го", были ложные утверждения, что занимавшее деньги дворянство является должником не государства, а царствующей фамилии". Дьявольское рассуждение, что отделавшись от кредиторов, отделываются и от долгов, заполняло главных заговорщиков, и мысль эта их пережила..."
Потом и читать уже не смог, принялся переключать каналы на телевизоре. Набрел на фигуру совершенно забытую -- Анатолий Лукьянов, последний Председатель Верховного Совета СССР. Еще лет десять назад он сказал: "Ничего не читаю, кроме Дневников Есина". Тогда мои Дневники печатались в "Нашем современнике". Оторваться от передачи уже не мог. Лукьянов рассказывал всю эпопею развала Советского Союза и участия в этом процессе Горбачева. Последний генсек недавно опять прошелестел по нашим каналам. Теперь, кажется, хочет презентовать свою новую книгу. Ну, так к Лукьянову. Тот, с прекрасной памятью государственного деятеля и юриста, рассказал, что еще в марте -- Советский Союз окончательно был демонтирован в сентябре -- под предводительством Горбачева, когда все ощущали сложность ситуации, был организован комитет по введению, если станет необходимым, чрезвычайного положения в отдельных районах страны. В этот комитет вошли, кроме, кажется, Стародубцева и еще кого-то, все те же лица, что и были в так называемом ГКЧП, и Янаев, и все остальные. А когда все затрещало, вот этот совсем не самозваный коллектив и летал в Форос, звать своего предводителя обратно в Москву с берегов Крыма. А человек, который этот комитет созвал, сказал своим товарищам: я, дескать, в отпуске. Летите, дорогие товарищи, обратно и выкручивайтесь.
Свободное копирование
