4 июля, суббота. Добросовестный туризм это невероятно тяжелое дело. Но здесь ты часто начинаешь понимать, как и из каких осколков собирается цивилизация. Нам предстоит сегодня нечто для нынешнего века невероятное. Ведь есть ощущение, что все мифы и легенды складываются где-то далеко, за хребтом существующего времени. Но "чудесное", оказывается, живет и рядом. 13 мая 1917 года у нас еще не "свершилась" Октябрьская революция, а уже маленькой сельской девочке, пастушке Лусие, явилась Дева Мария, Богородица.
Богородица появилась на вершине огромного дуба. Говорила с детьми и сделала определенные предвидения. Одно из них касалось России. Нельзя сказать, что не было свидетельств. Маленькая девочка, которая была с младшими братьями, попросила Богородицу и впредь ее не бросать. Богородица приходила каждый месяц, 13-го числа. Предсказала, что младшие умрут. Показала преисподнюю. Приходила полгода. Это предыстория.
Уже в наши дни здесь был создан огромный религиозный комплекс. Все ориентировано на массы людей, на свободу, на воздух. Главная площадь всего комплекса в два раза, наверное, просторнее, чем площадь перед храмом св. Петра в Риме. Слева огромный собор, я бы сказал, чистая классика. Там и могилы двух ребят-свидетелей Явления Богоматери. Их уже причислили к лику святых. Сама Лусия дожила до 98 лет. Уже под старость уехала в Испанию в монастырь. Старые люди всегда ищут покоя и тишины.
Выходя из собора, я, как православный, находясь, правда, на несколько иной территории, все же перекрестился; я оставляю церквям борьбу за чистоту символов. Нас всех соединяет вера в Евангелие и трагедия, которая случилась на Святой горе. А уж как пойдет наша молитва и как она дойдет -- это определяют богословы. У меня есть вера в то, что лучший путь -- это все-таки путь отцов и матерей.
Справа от площади -- другое огромное сооружение. Дойти -- значит все время находиться в сгущенной атмосфере раздумий о своем месте в этом мире и мере за свою жизнь. Вошли через боковую дверь -- двери здесь всегда почти ворота -- огромный зал, с расположенными полукругом скамьями. Это не парадный зал по случаю. Людей много, возвышенная атмосфера чистоты и сосредоточенности. Поют. С кафедры священник или кантор руководит пением. Кто знает, что человек вспоминает в самые высокие минуты жизни? И когда он по-настоящему бывает свободен?..
Здесь, на территории комплекса, вообще много поют. Вот и еще одна капелла со священником, проповедью и согласным, все вместе, пением -- но это уже капелла на воздухе. Еще правее огромный, хотя и почти рядом Зал церковных соборов.
После возвышенного -- грешное. Туризм держится и на возвышенном, и на плотском. Куда уж без него. Миновать дегустацию каких-то местных вин -- нет, нет, без этого мы уехать не можем. С каким радушием встречают в этих залах посетителей. И каждый вновь прибывший ощущает, что он единственный и его давно здесь ждали. Все расселись за столами и, словно провизор, ведущая дегустацию местная дама, все объясняет, превращая алкоголь в эстетическую субстанцию. Тяжелые с виду, но не такие уж вместительные рюмки. Но уже зато точно можешь поклясться, что знаешь вкус настоящего портвейна и можешь его отличить от изделия московского винного завода. Четыре рюмки настоящего портвейна и две рюмки настоящего ликера. Все это, как утверждается, с выдержкой в восемь и двенадцать лет. Напитки очень коварные и маскируют свою сущность каким-нибудь заморским кофе и миндалем. Кофейный ликер, миндальный ликер, все это как звучный бубен цыганки. И все это по-настоящему вкусно. Но как эти божественные напитки усыпляют бдительность и вызывают стремление тянуть и тянуть это время и замечательные наслаждения. А дегустация -- это еще и магазин, похожий на пещеру Аладдина, только уставленную бутылками. И вроде надо отблагодарить услужливых хозяев. Портвейн и ликер -- это ведь тоже приобщение к культуре и проникновение в уклад другой страны. Давно забыт возможный перевес багажа при возвращении на родину. Со счастливыми лицами турист покупает...
Дорога на то и создана, чтобы узнавать новое о знакомом. Настоящий португальский портвейн, который английские лорды пили после обеда, производится из 80 сортов винограда. Здесь все не просто и не везде нужный виноград растет. В долине реки, где склоны обложены какого-то рода кварцитом -- камень нагревается днем и медленно отдает тепло ночью -- мало колебаний температуры, и днем и ночью она почти одна и та же. Там наверху, возле виноградников, созревшие гроздья мнут. Готовые бочки на плотах спускаются вниз по течению. Из этого и состоит экономика -- река не требует мзды за перевоз. Правда, уже давно работает построенная специально для транспортировки вина железная дорога -- 180 километров. Потом это вино долго млеет под крышами специального склада: набирает сахаристость, то ли густой аромат, который так полюбился на берегах Альбиона. Технология сложная и не замешанная ни на химии, ни на немедленной прибыли. Хочешь не хочешь, а невольно вспоминается и уже зарубежный "Агдам", и легендарный советский портвейн "777".
Свободное копирование
