2 июля, четверг. Уже и не помню, где мы ночевали, кажется, все-таки в Лиссабоне. Потому что в моей справочке, данной турагентством, значится: "Трансфер в Порто с короткой остановкой в Фатиме, одном из самых важных центров паломничества католической церкви, места чудесного явления Богородицы и интересных прорицаний". Сразу скажу, что одно из этих прорицаний -- будущая революция в России. Не слабо. Но сначала все-таки Порто, второй город по величине Португалии, давший название стране. Это от Лиссабона все выше по карте и выше, на север. Значит, из окна -- разнообразные виды местной не очень богатой жизни. И самое главное -- туристы тихо и смирно сидят в автобусе, а время, становящееся уже коммерческой единицей, неумолимо идет
Порто, как и Лиссабон, стоит на берегу и тоже в устье большой реки, пробившей себе русло через горную оторочку океана. Было очень заметно, что автобус не без натуги, но поднимается вверх. Река справа, почти в каньоне, дома лепятся один к другому. Сразу же стали видны склады и красные цистерны -- это тот самый, знаменитый на весь мир портвейн, который в Англии мужчины пьют после званого обеда. Раньше так пили, сейчас пьют все без особого регламента.
Порто постоянно соперничал с Лиссабоном, в названии города, которое чуть ли не от арабов через римлян звучит "теплая бухта". Город всегда был политически своеобразным, не любил знать, потому что понятие знатности здесь формировалось иным способом -- деньги. Что-то похожее на купеческую республику. Несколько веков подряд родовая королевская знать не имела права здесь селиться, а жить -- не больше трех дней, да и король, когда приезжал, был гостем в епископском дворце.
Возникновение богатства было вполне закономерно. Через Порто шли морские пути на север -- во Фландрию, позже в ганзейские города, а с севера на юг -- в Испанию, Италию, за шелком и пряностями в страны Востока. Надо не забывать, что морские перевозки всегда были самыми дешевыми. Огромные деньги в Порто заработали во время крестовых походов -- здесь проходило снабжение сушеной и соленой рыбой. Никаких консервов еще не было.
Связь Порто с Англией возникла давно и возникла в силу политической необходимости. Возникшее в начале второго тысячелетия христианское графство Порто было лакомой целью для соседнего Кастильского королевства. Надо было к кому-то прислониться. Союзническая дружба с Англией юридически была закреплена в конце четырнадцатого века договором и женитьбой португальского короля Жуанна I с девицей из знаменитого английского рода Ланкастеров. С этого момента многое в Португалии стало делаться благодаря английской сметке и предпринимательству. В пример -- сын Жуанна и Филиппы Ланкастерской, родившийся через несколько лет после этого брака, оказался тем самым Генрихом Мореплавателем, который провожал и встречал Васко да Гаму. Вот и не верь теперь в наследственность и национальные качества.
Все это я собрал из уцелевших записей и каких-то путеводителей. В этих случаях и самому многое становится ясным: от появления портвейна, на мировую продажу которого в свое время англичане получили преимущества, до положения Португалии во время Войны.
Землетрясение Порто минул, поэтому в отличие от Лиссабона все осталось в сетке глубокой старины, без той "реставрации", которая способна уничтожить не только город, но и государство. Спас город и современный закон, связанный с исторической собственностью, по которому не очень-то выгодно вместо старых особняков возводить многоэтажные гостиницы. Государство доплачивает собственникам при ремонтах. Естественно, без нашей русской волокиты и, наверное, без отката. А впрочем, почти везде воруют.
Видели мы, в принципе, мало, тур организован скорее по принципу "я там был", нежели "я видел". Общее представление холодной и постоянной тревоги. Поэтому в историческом центре -- собор похожий на крепость, башня, огромная башня из гранита, епископский дворец со стенами как в Петропавловской крепости. По идее, смотреть город надо с побережья Атлантического океана, медленно, словно хозяйка просо, через пальцы, пропуская улицы, особнячки, особняки, дворцы. Где-то далеко, вне туристической зоны, существуют еще жилые кварталы. Как там? Вот в центре автобус поставить некуда. Во время посещения собора возникает ощущение подлинности, возникает оно, когда смотришь на огромные из серебра иконостасы. Столб позора, сохранившийся еще со Средневековья, вызывает желание возобновить традицию и на своей родине.
Собственно, отчетливо помню склады этого самого знаменитого портвейна и замечательный двухъярусный мост, построенный Эйфелем через реку Дору. Кажется, это старший брат Эйфелевой башни в Париже -- именно здесь Эйфель сформировал ряд принципов своих конструкций.
Хорошо помню также замечательный железнодорожный вокзал Сан-Бенту. Там удивительные, покрытые замечательными изразцами стены. Внутри хорошие лавки и сладостная прохлада.
Вечером в гостинице на ужин дали жалковатый салат из не могу сказать даров -- неизвестных сюрпризов моря. Все приготовлено будто для деликатных микроскопических исследований. Есть следы помидоров и скромно наструганная морковка. Это по широте русской души мы спустили. Зато чуть позже С.П. на двух языках, английском и испанском, устроил мини-скандал: почему в четырехзвездочном отеле нет в номере мыла. Номер был, правда, хороший, с веселыми занавесками, на которые были прикреплены алые ленты. Чтобы не забывали портвейн?
Свободное копирование
