12 января, четверг. Вчера вечером решили не ехать на общем автобусе в аэропорт, а взять такси. Наш отель чуть ли не последний в линии, значит, с нас и будут начинать, будем мотаться по всем курортным местам, пока не заберем всех, выезжать придется чуть ли не за пять часов. Аэропорт маленький, только четыре стойки для регистрации. Автобусы должны приходить по расписанию. Но на такси можно приехать и чуть позже. Утром я поднялся рано, луна еще гуляла по небесам. Чтобы потом с С.?П. не создавать сутолоку в ванной комнате, отправился купаться на море. На берегу в ресторане, на террасе охранники играли в домино, стуки об стол и азартные выкрики разносились по берегу.
Луна наворожила отлив, кромка воды отступила. На песке вдоль кружева прибоя лежала огромная, метров в сто пятьдесят рыболовная сеть. Издалека я подумал, что это сбитые в длинный жгут морские водоросли. Но на волне покачивался баркас, а справа раздавались крики какой-то тяжелой слаженной работы. Это в темноте рыбаки доставали из "кошеля", которым завершается сеть, и складывали улов.
Море было теплым, но ласки никогда в море я не ощущаю. Море всегда вызывало у меня ощущение его враждебности. Это еще более, непонятная и неисследованная стихия, чем даже небо. Оно прародитель и хранитель жизни. Если когда-нибудь на земле жизнь исчезнет, то возобновится она в море.
Прощай, свободная стихия. Последний раз искупался. В моем возрасте всегда неизвестно: не в последний ли раз в жизни?..
Ну вот, пора выполнить мои гастрономические долги. На этот раз на завтрак пошел и С.П. Обычно утром он не ест. Я -- тарелку ананасов, папайи и арбуза, все это, как принято, постругано на кусочки и готово к немедленному потреблению. Дальше я обычно съедаю две пиалы йогурта. Потом такую же миску пориджа, а если по-русски, овсяной каши, разваренной до однородной жидкой массы.
С пориджа можно начать и другую тему. Как плотно английский язык прижился в многоязычной Индии. В Индии пять официальных государственных языков. Сейчас, с развитием туризма, когда-то для кого-то и враждебный, как язык поработителей, английский служит неоценимую службу. В любой школе с первого класса, кроме, так сказать, родного, "натурального", учат английский. Это я невольно к тому, с какой легкомысленной быстротой наши бывшие национальные республики отбросили русский язык. А здесь и проблема миграции, и московских гастарбайтеров, и науки, торговли, обучения, в конце концов уровня культуры этих стран. Хотите загибаться и быть странами второго сорта -- ешьте свое сало, пейте свой провинциальный бальзам, ходите в своих тюбетейках, продавайте свой лавровый лист. Но здесь и наши управленцы хороши -- тему не развиваю, о наших правительственных чиновниках и нашей "под себя" политике все давно известно.
Но продолжим завтрак. Кроме еды, здесь прекрасное поле для наблюдений. А я ведь все о соотечественниках. Когда-нибудь меня признают таким же русофобом и ненавистником современной России, как маркиза Кюстина. Соотечественников из интернациональной толпы выделить совсем нетрудно. Дамы к завтраку выходят в двух ипостасях: простушек в чем-то воздушном, прозрачном, почти в ночнушках. Другой распространенный вид российской женщины за завтраком: ей как бы недодали. Лицо замкнутое и грозное. Это -- матрона, как правило, мать семейства и бизнес-леди. Она одета в необъятные шорты и в руках держит полную тарелку. Ее не обманешь, продукт она выбирает почти по его стоимости. Здесь обязательно поджаренная ветчина, какие-нибудь картофельные битки и "сладкий буфет". Такие дамы любят рассуждать на пляже о диете и фитнесе. Они надеются на специальные таблетки и готовы соблюдать диету "с завтра".
Русские немолодые мужчины все как один хотят, чтобы на заграничных курортах их принимали за иностранцев. Все они исключительно носят майки с лейблами разных стран мира. Ценятся -- Филадельфия, Бали, Нью-Йорк, Австралия и другие, труднодоступные из-за большой стоимости места. Мужчины, как правило, возмущаются, когда их не понимают таксисты или официанты в ресторане. Благородные люди... Пару дней назад один такой несколько перекормленный, но в прекрасных шортах мужчина поражался, что таксист не понимает его богатого русского языка.
Мужчины не едят фруктов, редко едят овощи. Кухня для них --это сытность: ветчина за завтраком, омлет с ветчиной или сыром, хлеб, жареная картошка. На пляже мужчины пьют много пива, говорят о сортах виски, называя "вискарем" и бренди, а вечерами ходят в ближайшую лавочку за дешевым, но прекрасным ромом "Старые монахи" -- семилетняя выдержка, гонится, естественно, из сахарного тростника.
Я все время себя окорачиваю в еде, стараюсь не ходить за ту сторону прилавка с блюдами, который распластался после планки "Nо vegetаblе". Там жарят яичницу болтунью и глазунью, жарят блины с различной начинкой, там замученная на сковородке ветчина, как елей, источающая канцероген, и там огромный набор сладких блюд -- боже мой, как же на Востоке мужчины любят сладкое! Я все время думаю о "сладкой стороне", как, наверное, евнух думает о гареме, и вспоминаю покойную Валентину: "Есин, не ешь варенье банками -- наживешь диабет". При диабете рекомендуют ничего сладкого, ничего жирного, ничего жареного. Понятно?
С левой стороны прилавка с разными названиями и с разными приправами, иногда в неожиданных сочетаниях, блюда, приготовленные из кукурузы, гороха, фасоли, картофеля, грибов, перца, помидоров, капусты и лука. За десять дней все, естественно, надоело, но если прокрасться еще дальше, к самой стене, есть другое англо-американское изобретение -- кукурузные, овсяные и прочие хлопья. Рядом стоят кувшины с горячим молоком. Обычно в Москве я пью молоко жирностью только в 0,5%, а здесь черт с ним...
Вкус молока и этих самых "шоколадных" хлопьев стоит у меня на губах все полтора часа до аэропорта. О такси я уже сказал. Шофер, естественно, говорит на английском, значит, хорошо учился в школе. Они с С.?П. болтают. Вся дорога, без единого просвета, застроена домами. Это богатые виллы, дома победнее, дома бедные, магазины, лавки, лавчонки. Все в зелени, кустарники, много пальм. Вот они здесь и живут, полтора миллиарда. Лишь несколько раз проезжаем мимо полей, в основном это рис, значит, в воде стоят женщины и высаживают в жидкую грязь нежные стебельки. Непрекращающаяся цепь домов -- это, конечно, цепь городков и поселков. Хаотичность лишь видимость. Я уже на малых примерах убедился, какой в Индии прекрасный административный порядок и учет.
О чем только не подумаешь, пока едешь на машине по дороге с левосторонним движением! Правая нога инстинктивно все время пытается нажать на несуществующий тормоз, и не напишешь, пока летишь почти семь часов в самолете.
В гостинице мы почти каждый день меняли доллары на местную валюту: это на воду, чаевые, на ром "Старые монахи". Здесь нет никакой самодеятельности, каждый раз молодой портье составлял бумагу, платил нам строго по курсу и выдавал квитанцию. Ощущение, что в Индии компьютер работает как ни в какой стране мира. Не успел пообедать в пляжном ресторане -- достаточно назвать номер своей комнаты -- счет уже на рецепции. И все точно так же быстро и точно в аэропорту.
На подъезде вдруг огромный лагерь жалких палаток. Самый нищенский быт, крыты эти хижины тряпьем, полиэтиленовой пленкой, промасленными пакетами. Все вокруг усеяно этими рваными пакетами. Если Индии когда-нибудь суждено будет пропасть, она утонет в полиэтилене.
На подъезде к аэропорту наш водитель, все время ехавший в обычной рубашке, надел форменную куртку -- полиция может оштрафовать. Дальше все привычное: действительно небольшой аэропорт, четыре стойки, быстро работающий паспортный контроль, еще пока беззаботные лица пассажиров -- посмотрим, какими они будут в Москве. Тесный, маленький, отвратительный магазин беспошлинной торговли. Здесь, будто все время испытывали жажду, наши туристы кинулись покупать спиртные напитки. Женщины встали в очередь в ларек, где продавались косметические крема и притирания...
Свободное копирование
