7 ноября, понедельник. Утром несколько минут слушал "Эхо Москвы", все те же испуганные разговоры о "русском марше", обсуждение поступка Алексея Навального, пришедшего на марш и, конечно, -- пушки развернулись и приготовились бить по другой дате -- по Октябрю. Для разведки Алексей Митрохин, лидер "Яблока", предложил признать незаконным "большевистский переворот 7 ноября". А почему бы нам не признать антиконституционной казнь Петром I стрельцов, а Россию агрессором по отношению к Швеции? И тут я переключил приемник на радио "Орфей". Зазвучала чудная классическая музыка. В связи с этим подумал, я ведь после смерти Вали рецензирую не свою жизнь, а скорее общественную, которая обнимает меня и создает вокруг подобие кокона. Тут я вспомнил, что 2 ноября состоялась первая премьера в заново позолоченном Большом театре. Это была опера Глинки "Руслан и Людмила" в постановке Чернякова. "Литературка" с рецензией еще не приходила. Закончилось премьерное представление свистками зрителей и криками "позор". Как-нибудь надо сказать о Марине Королевой, которая раньше на "Эхе" вела только рубрику "Говорим по-русски", а теперь еще взялась комментировать политику, в частности, обозвала Алексея Навального провокатором от политики!
Собственно, весь день сидел и вылавливал в Интернете сначала материал для завтрашнего семинара, потом -- студенческие этюды, они не переставали их слать мне аж до 8 часов. Жуков написал прекрасный рассказ о некоем маргинале, певце, люмпене, не признающем никого, кроме себя и своего кайфа. Я описываю это очень поверхностно, на самом деле все довольно глубоко, мне даже показалось, что возникает новый, подмеченный Жуковым тип. Этюды все разные, как обычно, у одних получается, у других нет. В частности, получается у Глеба, на которого жалуются, что он много пропускает. Как всегда, естественно пишет Миша, новая ласковая интонация.
Днем было два важных звонка. Миша Фадеев предложил провести 20 декабря в ЦДЛ вечер Фадеева в Большом зале. Ну, здесь мне есть что сказать. И позвали поговорить о чиновниках на ТНТ, не знаю, что мне здесь говорить. А впрочем...
Вечером был Ю.И. Бундин, который очень интересно рассказывал мне о своем начальнике, который все-таки его выжил -- отправил нашего генерала на пенсию. Факты тянут на какую-то современную историю. Вот думаю: не тряхнуть ли мне стариной и не написать ли что-то фантасмагорическое. На праздниках Юрий Иванович по моей наводке был в театре на "Ромео и Джульетте" (МХАТ) и у Яшина на "Муре". Ходил он со своей спутницей, которая приезжала к нему, она откуда-то из провинции. От "Ромео" они оба в восторге. Юрий Иванович говорил, что театр был набит и таких оваций он не слышал уже давно. Что касается истории Мура, то его спутница заскучала: а кто такой этот Мур, о котором нам теперь рассказывают, осудила она и Цветаеву, которая бросили своего сына. Это для меня новая, но достаточно справедливая точка зрения.
Слежу за спором Абрамовича и Березовского -- занятные вещи они рассказывают, вовлекая в историю их финансового возвышения все новых и новых людей. Сегодня прозвучала фамилия Коржакова.
Свободное копирование
