29 октября, суббота. Утром ходил в гостиницу за Б.Н., чтобы потом отправиться в "Аренс" -- именно там сговорились все встретиться, чтобы потом пообедать. Мне показалось, что все происходило вчера -- знакомый путь до ратушной площади, поверху мимо церкви и старого кладбища. Не утерпел, зашел, даже порадовался, что мертвые в такой близи к живым. Кладбище почти во дворах ближайших домов. Старые надгробья, лужайки, все засыпано созревшими желудями. Здесь хоронили еще в середине XIX века. Закрыли кафе "Корона", где у меня происходило действие последней главы романа. Здесь теперь какой-то новый развлекательный центр. На ратушной площади, как всегда по субботам, рынок. Чистенькие фургончики, а в них как продавцы чистенькие бабушки и степенные мужчины. Прикинул цены на мясо и овощи, они как минимум в полтора раз ниже, чем в Москве. Спускаясь вниз по центральной улице, где установлен памятник почтальону, зашел в антикварный магазин. Стоит себе на полочке старый друг Швейк. Хозяин чех, не тот ли, которого я встречал лет десять тому назад, и не тот ли это Швейк, которого мне тогда же и предлагали? Сторговав у хозяина двадцать евро, купил этого Швейка -- 60 евро. И еще сделал один лирический заход -- в церковь св. Елизаветы. Сколько раз я в ней был и обходил эту церковь кругом, а только сейчас увидел ее объемы, массу розового камня и светлое пространство. Минут пятнадцать рассматривал гербы и складные алтари, прикрепленные на стенах. И опять вдруг, как еще раньше в Казани, вылез и стал понятен потаенный смысл. Очевидно, что все смотрится по-другому, когда принимаешься смотреть не как просто на экспонат искусства. Человеку вообще надо рассматривать что-то подобное, икону ли, фреску подолгу и лучше по многу раз в одной церкви, где тебя крестили и женили. Вот тогда в тебя входит потаенный и многомерный смысл. Купил открыточку, передающую сцену с одного из алтарей. Богоматерь видит, что в постели, где она родила, уже лежит распятье. Ее собственный распятый сын. Вот он, настоящий символ нашей жизни и наших дел.
Час после обеда ходил по магазину "Аренс", пытался подобрать и что-нибудь себе купить. Только устал: большое количество ширпотреба, все раздражает. Молодежь ходит, меряют, им это все нравится. В четыре встретились с Леге в его новом офисе. Это почти на рыночной площади. Хорошее придумано название -- "Литература в 11". По обыкновению Леге философствовал, мечтал снова открыть кафедру славистики в Марбургском университете. Закрытие лет восемь назад этой кафедры было, конечно, преступлением ректора. Город лишился одного из великих своих, как сказал бы Медведев, назвавший так Большой театр, брендов. Даже я писал какие-то письма в защиту. Сегодня мне показалось, что достаточно было бы активного вмешательства ректора МГУ В.А. Садовничего, чтобы кафедру не закрыли. Выступил ли он тогда в защиту? Вечером с Барбарой тоже говорили на эту тему. Возник, кстати, еще один проект перевода моего "Марбурга".
Вечером уже после ужина Вили организовал сырное барбекю -- выяснилось, что из-за болезни Игорь не отослал Барбаре последнего варианта текста -- весь финал и огромный кусок с "Кузнечиком" оказались не переведенными. К утру Вили с Барбарой обещали все сделать, я пока текст по живому сокращаю.
Свободное копирование
