23 октября, воскресенье. 5.30 утра. Как всегда, спасаюсь от бессонницы под работающий телевизор. Проснулся с ощущением счастья, на экране -- рассказ о меню и сервировке на кремлевских приемах. Снился сон, будто я приехал к Вале в больницу и чуть ли не сразу после возвращения из Казани. Дома ничего не было, в качестве передачи взял с собою вилок капусты, в больнице его резал. Долго мне Валю не выводили, я разговаривал с врачами, и постепенно выяснилось, что здесь же многие мои ученики и студенты. Две фамилии помню совершенно определенно: Бондарев и Титков... Потом мне после процедур вывели Валю, она оказалась почему-то очень маленькой, почти ребенком...
Сон записываю сразу же, как проснулся, потом даже счастливые сны быстро растворяются. Чувствую себя неважно, тут же нагрел воды и выпил кофе.
Наконец-то я увидел другую, не центральную Казань. Ехали до Раифского монастыря -- в честь мучеников на Синае -- что-то около часа, сначала ушла старая, экзотическая Казань, за спиной маленького автобуса растаяла казанская Рублевка, потом пошли советские кирпичные пятиэтажки, потом рваный асфальт, бабки, торгующие овощами и петрушкой возле домов, лавки и базарчики, ухабы, сход-развал, "Пятерочка". Гид Гаур очень подробно рассказывает о закрытых за последнее время и распроданных пионерских лагерях, о "коттеджных поселках", о детской железной дороге, но вот, наконец, появляется и очень старый, чуть ли не шестнадцатого века Раифский монастырь. Колокольня, широкие приземистые купола, белые стены.
На стоянке -- десятки автобусов и легковых машин. Как и положено в монастыре, особенно существующем за счет туризма и спонсоров, за белыми стенами и башнями образцовый порядок. Рядом с монастырем, стена к стене, некое специализированное училище -- это колония для молодых правонарушителей. На небольшом пространстве -- три или четыре собора и церкви. Самый старый собор выстроен в виде Ноева ковчега. Походили по этим соборам, торжественно, аккуратно, но чего это описывать: все это есть в путеводителях. Что-то, конечно, у меня в сердце всегда возникает, когда я бываю в церквях. Сегодня лица двух русских святых из Соловецкого монастыря, Зосимы и Савватия, вдруг показались для меня почти живыми. Потом я поставил на канон десять свечей -- мне есть кого вспомнить; список "за здравие" у меня вышел значительно короче. Сдал два листочка в свечную лавку -- 40 рублей.
Сразу же после революции монастырь ликующие революционеры превратили в тюрьму. Свезли с округи много священников и мулл. По слухам, в братские кельи по двое замыкали священника и муллу, выпустят лишь того, кто останется в живых. Вот тебе и противоборство религий -- ни один не поднял руку, чтобы ударить другого.
В центре монастыря прелестный, хорошо ухоженный садик. Садик этот на месте братской могилы, куда сбрасывали расстрелянных, в том числе священников. Вроде бы потом на месте этой огромной могилы стоял коровник или свинарник. В начале "перестройки" все очистили, из соборов вывели производство. Когда занимались садом, случайно откопали надгробный камень с могилы купца Атлашкина Александра Афанасьевича -- фамилию записал, -- построившего в монастыре за свой счет колокольню. Вот это меня по-настоящему и мучительно тронуло. Монастырь содержит детский дом на 30 человек. Это тоже тронуло. Возле "детского двора" на основании разрушенной молнией башни была выстроена самая маленькая церковь в Европе. В нее, к сожалению, не водят. Церковь такого небольшого размера, потому что на большую у ее "спонсора" не хватило денег. Церковь построена на деньги мещанки Надежды Киселевой -- фамилию я тоже тут же записал.
Ехали обратно другой дорогой, мимо бывшего поселка железнодорожников Юдино -- это, кажется, кто-то из латышских стрелков. Здесь же и станция. Напротив станции стоит самый необычный памятник. Это довольно большой кошелек и два пальца, рука, вынимающая его из кармана. Памятник знаменитому вору-карманнику, который ни разу, всю жизнь занимаясь этим ремеслом, не попался. Маленькие, еще прошлого века, домики, крытые растрескавшимся шифером. С правой руки по движению все время река. Совсем неподалеку от Казани, на небольшом участке, зажатом между шоссе и железной дорогой, стоит так называемый храм всех религий. По цвету и разноголосице крыш и шпилей издалека храм напоминает сказочный город, а отчасти и Храм Василия Блаженного в Москве. Его построил местный архитектор. Под одной крышей, спаянный один с другим, стоят храмы многих религий. Сначала, конечно, были построены мечеть и православный храм. Потом к ним были пристроены синагога, протестантская церковь, буддистский храм, молитвенный дом баптистов и храмы других религий. Все вместе это выглядит невероятно живописно. Над башнями и шпилями, над островерхими крышами кресты и полумесяцы. Сделано все за собственный счет, повторяю, миллионером-архитектором. Он, кстати, еще и известный экстрасенс. Здесь же в специальной приемной стоит очередь на прием. Сейчас город хотел бы взять это себе на баланс в качестве культурного объекта, но миллионер колеблется. Основное уже сделано, когда было трудно, город не поддержал.
Мне не очень нравится эта идея: религии нечего мирить, они не ссорились, ссорятся религиозные деятели. Каждый носит Бога в себе и каждый должен чтить религию своих предков. Один Бог над всеми религиями, человеку надо только в него поверить. В художественном отношении вся эта очень немалая стройка отчасти напоминает проект Гауди, есть и прямые цитаты. Возможно, и идея отчасти пришла из Барселоны. Храм этот строится почти двадцать лет -- еще одно яркое доказательство того, как много может целеустремленный человек.
Вечером по телевидению еще раз показали убитого Каддафи. Его еще не похоронили, хотя по мусульманским правилам это надо было сделать в день смерти. Он лежит, обнаженный, в холодильнике, в торговом центре. Практически его растерзали, были кадры, как били старика, потом прозвучал выстрел. Что-то отвратительное и низкое было в этом показе, теперь не забуду. Опять вспомнил бесстыжий репортаж о казни Саддама Хуссейна. В этом же репортаже показали, как встретила известие о смерти ливийского лидера Хилари Клинтон, которая под огромной охраной в это время вела переговоры в Ливии. Эта полная, оплывшая кошка искренне засмеялась и обрадовалась, услышав по телефону сообщение о смерти Каддафи. Какой стыд. Я не радуюсь ничьей смерти. Со смертью Каддафи рухнуло и ливийское социальное государство. Все-таки он много денег пускал на образование и медицину. Теперь, видимо, начнется гражданская война и дележка между племенами и кланами нефти. Учиться придется за деньги. Сын Каддафи сказал, что будет мстить за отца.
Свободное копирование
