24 августа, среда. Утром, когда ездил на Щукинскую сдавать анализы, в метро купил "Новую газету". Вместо того чтобы, как обычно, читать в метро английский, читал про убитого в понедельник мэра. Как я и предполагал, новый мэр тоже был не сахар. Когда еще только показали картинку с места происшествия, а убили молодого мэра возле его собственного трехэтажного особняка, я тогда уже подумал, что все очень непросто. Такое же чувство у меня было, когда лет десять, а может, и больше убили ректора ГИТИСа возле его загородного с гаражом дома. Тогда я тоже был ректором, но и помыслить себе не мог, чтобы иметь или построить что-либо подобное.
"Новая" пишет и о теневой стороне биографии убитого 35-летнего мэра Евгения Душко. Душко окончил соцфак МГУ, в прошлом политтехнолог. Бесстрашный борец с коррупцией -- это официальная биография. Однако... "Надо сказать, что в сергиево-посадских бизнес-кругах Евгений Душко считается безбашенным мастером черного пиара... "Помогал он клиентам так: просто растаптывал их соперников и конкурентов через свои городские СМИ. Был у него выход и на федеральные СМИ. В людях он видел либо материал, либо потенциального заказчика-плательщика..." -- один из его сотрудников. "Душко -- натура абсолютно без крыши -- заявил источник. -- Он молодой беспредельщик, ни с кем считаться не считал нужным".
Цитаты можно было бы множить, но уже созрел и мой собственный легкомысленный вывод. Конкуренты, с которыми он боролся, видели в Душко человека с такими же принципами, как и они сами. Так чего тогда высовываешься, падла? Чего из себя делаешь честного? Сегодня бывшего политтехнолога уже похоронили. Ощущение, что лихие 90-е у нас начались снова. Еще раз возникает мысль, как опасны в России деньги и бизнес.
В том же номере газеты прочел замечательную статью покойного Ефима Эткинда о переводчице Татьяне Григорьевне Гнедич, в тюрьме сделавшей перевод "Дон Жуана" Байрона. Надо будет взять в библиотеке. Я ведь видел Эткинда в Копенгагене, но тогда я не представлял себе ни его биографии, ни кто он такой, видел в нем только ненавистного мне диссидента и еврея. Два последних понятия в моем сознании тогда сливались.
Кстати, утром, пока пил кофе на молоке -- это у меня еще с первой поездки в Ирландию, -- Геннадий Зюганов рассказывал о событиях августа. Из подробностей: до этого, чуть ли не в марте, на закрытом заседании Политбюро дважды рассматривался вопрос о введении в стране чрезвычайного положения. Вот тебе и недоумение Горбачева, откуда это ГКЧП взялось...
Днем встретил из Берлина Лену -- она утрясает последние формальности своей предыдущей жизни в России. За дорожные в машине "трали-вали" приехали из Внукова домой. Пока особых новостей из Германии не было, но поговорили о смерти студента Агафонова, погибшего после удара чемпиона мира Мирзаева. Лена, как наша соотечественница, внимательно по телевизору наблюдающая нашу жизнь, и как врач произнесла свой собственный вердикт. Парня можно было бы спасти, если бы им в больнице сразу занялись. В Германии такого случиться не могло. Кстати, пока я уже сегодня в третий раз пытался записаться на сканирование, Лена у себя в Германии уже сделала более серьезное исследование.
Вечером сидели у телевизора. Я с наслаждением смотрю Андрея Малахова. Это зондаж состояние наших мещанских кругов и демонстрация моральной и интеллектуальной мощи наших депутатов, которые неизменно присутствуют в этих передачах. Я только могу себе представить, сколько эти кричащие о морали и одетые специально для подобных передач дамы нагрешили в свои молодые годы. О депутатах и депутатках не говорю. Все ищут публичности и пиара.
В новостных программах рассказали о новой катастрофе -- гибели транспортного корабля, который шел на Международную космическую станцию, и о взятии Триполи повстанцами, за которыми стояли, конечно, международные силы и авиация. Но каков этот Каддафи! -- продержался шесть месяцев и еще держится. И, пожалуй, последнее. Довольно случайно набрел в интернете на статью В. Огрызко о причинах отставки Максима. Все сходится, приблизительно так же Максим и говорил. В статье приводится весь ряд преемственности главных редакторов журнала. Я цитирую только конец статьи.
"Наконец, Малютину хватило ума понять, что его время бесповоротно ушло, и он на определённых условиях журнал передал бывшему техническому секретарю редакции Людмиле Карханиной. Благо та уже давно приобрела навыки финансового и издательского менеджмента. К тому же она имела некие выходы на супругу Путина, патронирующую центр русского языка. Но искать выгодных заказчиков под издательские проекты -- это одно, а делать журнал -- совсем другое.
Как главный редактор Карханина оказалась беспомощна. Она попробовала опереться на публициста Игоря Михайлова. Однако Михайлов предпочёл самые интересные тексты, поступавшие в редакцию "Литучёбы", отдавать в журнал "Юность", где он также числился. Получалось, что для "Литучёбы" оставались одни отходы. А как совладать с шустрым сотрудником, Карханина не знала. И тут судьба сделала ей поистине бесценный подарок, подарив знакомство с блестящим поэтом и строгим редактором Максимом Лаврентьевым.
Лаврентьев сделал невозможное. Он фактически возвратил "Литучебу" из небытия. Журнал стал площадкой для острых литературных дискуссий. Он зафонтанировал неожиданными идеями. В нём исчезла слащавость, зато появились соль и перец. Издание быстро начало набирать вес и авторитет. Из собрания трафаретных дебютов и наукоблудия "Литучеба" превратилась в журнал литературно-критической мысли.
Однако нынешней весной у гендиректора журнала Карханиной и главного редактора Лаврентьева случилась размолвка. Спровоцировал конфликт Живой Журнал. Лаврентьев в своем личном блоге позволил нелицеприятные суждения о главном бесогоне страны -- Никите Михалкове. И это очень не понравилось Карханиной.
Позиция Карханиной свелась к тому, что Михалков для "Литучебы" отнюдь не посторонний человек. Говорят, будто он периодически поддерживает некоторые проекты журнала. Возможно, Карханина испугалась того, как бы после записей Лаврентьева в личном блоге эта помощь не прекратилась.
Что тут сказать? До чего же мы дожили, если боимся выслушать разные мнения. Неужели Никита Михалков превратился в какое-то божество, о котором нельзя высказать ни одного критического слова? Так ли уж он безупречен?
Я страх Карханиной объясняю только одним -- боязнью за своё место. Для меня очевидно, что она -- слабый начальник и теперь боится, как бы Михалков, используя своё влияние, не убрал её из журнала. Была бы Карханина компетентным руководителем и сильной личностью, вряд ли она стала бы так прогибаться перед придворными деятелями культуры.
После добровольного ухода Лаврентьева из журнала Карханина на должность главного редактора "Литучебы" пригласила Варламова. В отличие от Лаврентьева Варламов более искушён в политических играх (не зря он включён в состав совета по культуре при Президенте России). И вряд ли он полезет на рожон. Но что выиграет от этого "Литучеба", пока неясно.
А что касается Лаврентьева, он не пропал. Настоящие профессионалы всегда были в цене. Ему тут же поступило предложение заняться интересными проектами в издательстве "АСТ"".
Свободное копирование
