23 августа, вторник. Не уехал на дачу, потому что завтра сдавать стариковские анализы -- что-то вроде антител на простату. Но, тем не менее, перестал кашлять. Раздумываю над причинами: летняя жара, смена лекарства -- недаром пульмонолог сказала мне, что мы не выдерживаем технологии при изготовлении лекарств, на которые купили патент. А может быть, здесь и новая зарядка, связанная с углубленным дыханием, которую я снова начал делать?
Весь день дома: написал несколько страниц в новую "повесть" о В.С., занимался -- безуспешно! -- английским, читал книги на томский конкурс, осталась одна папка. Сильная у них проза. Теперь буду читать перевод средневековых зарубежных пьес, но это, кажется, наш московский мастер.
Без новостей не могу! Плохо не только у меня, но и в стране. Опять заблудился огромной мощности спутник связи. Только страховочная его стоимость семь миллиардов рублей. Еще не сообщили, перелили или недолили горючего в ракету. Убили, расстреляли мэра Сергиева Посада. Газеты сделали подсчет: за 10 лет только в Подмосковье убито 6 мэров. В Африке живем! Чемпион мира по борьбе без правил в клубе ударил, видимо, выхваляясь перед девушкой, 18-летнего парня-студента. Бедный парень умер в больнице. Судья под залог в 5 миллионов рублей чемпиона выпустила. А тем временем судят кавказцев, убивших Егора Свиридова. Такова наша жизнь.
Прочел также очередную порцию "Записок из-под полы" Евгения Сидорова. Слитного текста из всего мною прочитанного не получается, но масса интересных подробностей, оторваться почти невозможно. Самое интересное -- это конкретные люди. Для меня это особо любопытно, потому что многих я знаю. Привожу две миниатюры. В одной -- тенденция литературы, в другой -- поверженный идол. Размышляю, мог ли об этом Евгений написать раньше или раньше не вспоминалось -- это о Н. Михалкове.
"Сижу в Переделкино, наблюдая передел кино. Какая удача, что в середину девяностых я сознательно дистанцировался от
Н. С. Михалкова (вернее, он от меня). Помню, как Никита Сергеевич по-неофитски восторженно воспринял монархические идеи Ивана Ильина и сеял наспех прочитанное вокруг себя, просвещая и такого "государственника", как генерал Александр Руцкой, с которым дружил и от которого, надо признаться, благородно не отрекся, когда вице-премьер России стал на время опальным мятежником. Помню Михалкова в бане вместе с Борисом Немцовым, когда знаменитый актер и кинорежиссер внедрялся помещиком в нижегородскую губернию. Помню губернатора Ярославской области А. Лисицына, который показывал мне проект письма о возвращении семейству Михалковых фамильных икон из музея города Рыбинска. Я уговорил тогда губернатора ни в коем случае письмо не подписывать, дабы не ронять свою репутацию. Помню замечательно обаятельного Никиту, когда помогал ему снимать в Третьяковке телевизионный фильм, для которого потребовалось особое освещение и освобождение некоторых полотен от специальной защиты (хранители справедливо протестовали). Люблю "Ургу", "Обломова", "Пять вечеров". Многое помню, особенно сочные поцелуи при встречах, будто мы и впрямь в купеческом мире Островского. Хорош, велик Никита, ничего не скажешь! А мы мелочны и злобны, пытаясь отнять у него какие-то должности, мигалку на авто, чаепития с первыми лицами государства, когда его гордое дворянство вдруг превращается в сервильное верноподданничество, от которого веет не Ильиным, а старой советской выучкой. Не отнимешь всего этого, да и не стоит. Все от нашей зависти, господа!"
Сегодня отнесли в мастерскую мой компьютер. Дай Бог, чтобы спасли записи. И последнее -- пришло письмо от Миши Семерникова -- это итоги нашего итальянского конкурса. Удивительно, как мы, такие разные в жюри люди, совпали:
"Уважаемый Сергей Николаевич! По результатам голосования в тройку финалистов вошли: Волгин "Уйти от всех. Лев Толстой как русский скиталец", Пахомов (Носов) "Белой ночью у залива", Попов "Вивальди". Церемония награждения предполагается 19 ноября (суббота) с.г. в ЦДЛ. С уважением, М.А. Семерников".
Свободное копирование
