7 ноября, воскресенье. Вот я и закончил читать Марка Максимова. Немножко вместо зарядки погреб листья, а все остальное время читал. Скучное, многословное сочинение с массой скрытых заимствований. Это опять очень начитанный мальчик, вторичный по видению, но вполне овладевший техникой. Даже кое в чем талантливый, наблюдательный, цепкий. Блестяще, например, пишет окружающее: пейзажи, натюрморты, обстановку, погоду. Ему бы, при такого сорта таланте, внимательно следить за действительностью и аккуратно ее аранжировать. Видно, что прочел Достоевского, и слава того, уже освоенная рефлексия, притягивает. Абсолютно уверен в своей неповторимости и гениальности. Некий Родя играет в шахматы со своим дядей, потом отправляется в путешествие, встречается с некой Аглаей, ее соседом мальчиком Васей, потом становится знаменитым, потом... Почему-то становится предсказателем, через много лет опять встреча с Аглаей... Две цитаты -- из Мандельштама и из Пастернака. Вдобавок ко всему, эту повесть Марк Максимов пишет под псевдонимом -- Марк Карналь. Мамина фамилия, что ли? Но восторги перед некоторыми абзацами Марка у меня были.
Имею я право, после некоторого занудства со своими учениками, побаловать себя и своего вероятного читателя нравами уже сложившихся писателей? Продолжаю представлять, чтобы в памяти затвердилась эта фамилия: Леонид Иванов, "Сборище гениев".
"Как-то в Пестром зале, кивнув на мужа И. Скорятиной (секретаря писательской организации), Передреев гаркнул:
-- А это что еще за г...но за нашим столом?!
Супруг Скорятиной был тихим, скромным инженером -- в тот вечер он просто зашел за женой и впервые оказался в литературном обществе; на столь хамские слова он только и нашелся, что плеснул кофе в морду поэту. Передреев сжал кулаки и вскочил, готовый ринуться в драку. К счастью, за столом сидел журналист и прозаик, автор исторических романов Юрий Федоров. Спо-койный, немногословный, но четкий в высказываниях, он являл собой пример выдержки и такта и тем самым гипнотически действовал на окружающих; при нем редко кто позволял себе бесцеремонные вольности, не говоря уже о хулиганских выходках -- не случайно все звали его по имени-отчеству, даже маститые литераторы (такая почтительность -- исключение в клубе, где как раз панибратство, а то и открытое неуважение к возрасту и титулам -- почти что норма). Так вот, этот Федоров в молодости занимался боксом и имел хорошо поставленный удар левой -- тем ударом он и уложил Передреева на пол".
Этот отрывок выбрал я совершенно не из-за того, чтобы как-то опустить Передреева -- очень хорошего поэта, я с ним не был, в отличие от персонажей предыдущего цитирования, знаком, но был знаком и с Инной Скорятиной, редкой красоты и доброжелательности женщиной, и с Валентином Скорятиным, ее мужем. Он, может быть, и был инженером, но также был очень хорошим и точным журналистом. Я с ним работал, характер он имел своеобразный, жестковатый, увлекался футболом, кажется, иногда вел по радио трансляции матчей и очень серьезно и дотошно занимался фактом смерти В.В. Мяковского, у него, кажется, была своя версия...
Свободное копирование
