15 апреля, четверг. И вечером в Обнинске, и утром довольно долго сидел и правил Дневник, потом часа два копался на участке, белил яблони и сажал петрушку с морковкой. В Москву уехал в шесть часов пополудни. Но еще раньше Ашот прислал эсэмэску о некой статье в "Литературной России" об институте. Он так и сказал, что статья направлена против ректора, но пощипали, дескать, и вас, С.Н.
Когда около восьми я вернулся домой, то статья "Институт лишних людей" находилась уже в почтовом ящике. Начиналась она, кстати, с цитирования статьи Дмитрия Быков в "Огоньке". Прочитав публикацию в "ЛР", сразу и в первую очередь подумал о ректоре -- он к подобному не привык, а по мне-то били с самого начала. Как же он с этим теперь будет жить? И сразу же решил, что утром поеду в институт и хотя бы предупрежу, чтобы ни в коем случае по этому поводу не выступал и не вступал в полемику. Я вспомнил такое же облыжное и такое же подлое, там же напечатанное и также анонимное письмо некоего "выпускника ВЛК". Но тогда я все же ответил, в "Литгазете".
"Литературная Россия" имеет привычку выделять в первый раз встретившееся в статье имя шрифтом. Идя только вслед за этими укрупнениями, я встретил имена: Дмитрия Быкова, Юрия Апенченко, Софьи Луганской, Бориса Тарасова, Евгения Рейна, Бродского, Инны Вишневской, Олеси Николаевой, Владимира Фирсова, Михаила Лобанова, Галины Седых, Инны Ростовцевой, Сергея Арутюнова, Руслана Киреева, Андрея Василевского, Владимира Гусева, Максима Замшева, Ивана Голубничего, Владимира Бояринова, Владимира Силкина, Жанны Голенко.
Что я нашел наиболее любопытным?
"Что же касается самих семинаров, то и тут не все так благостно, как хотелось бы ректору Борису Тарасову, превратившему Литинститут в собственный пьедестал. Доска преподавательских и студенческих публикаций в коридоре института поделена между бывшим и нынешним ректором. Они как будто соревнуются в тщеславии. Это довольно забавно".
В этом есть определенная доля истины. Став ректором, БНТ сразу же начал поднимать свой авторитет, выставляя на стенде не только крупные публикации, но и всякую мелочь. У нас вообще было не принято оформлять стенд, на котором раньше помещались только публикации в текущей прессе статей преподавателей и студентов, книги. Особенно это, конечно, касается разнообразных переизданий. Собственно, БНТ и ввел, начиная с себя, эту моду. Я бы никогда на подобное дурновкусие не ответил, если бы не то напряжение, которое возникло между нами в начале 2006 года, когда БНТ устранился при нападках на меня и Л.М. в анонимном письме. Я увидел там еще и попытку выдавить меня из института -- так вот попробуйте выдавить активно и в науке и в творчестве работающего преподавателя.
Статья "Игната Литовцева" переполнена натяжками и откровенным враньем, хотя кое-что здесь есть и справедливого. Но пока вернемся к продолжению прерванной чуть выше цитаты.
"Впрочем, другие с ними конкурировать не в состоянии. Студенты не только не могут, но чаще всего и не стремятся публиковаться. Если честно, многие за все пять лет так ничего и не пишут, а диплом варганят из вступительной работы, добавляя откровенную, выковырянную из ноздри, халтуру. Все знают, что дипломную работу им обязательно зачтут". Вот тут правда намешана с полуправдой. Это касается других. Если под "другими" подразумеваются преподаватели творческого вуза, то что же поделаешь, коли многие из них годами ничего не пишут -- им просто нечего выставить. А вот если о студентах, то они действительно знают, что если их допустили до защиты, то, как правило, зачтут. Но ведь сколько раз не допускали, сколько раз защита была перенесена на год или даже два, пока студент не сделает все так, как положено! Я здесь пропустил некий пассаж, связанный с Соней Луганской, закончившей магистратуру и ушедшей с дипломом, где стояли практически одни пятерки. Не я их ставил. А что касается магистерской диссертации, так как часть ее была о моем собственном творчестве, я, естественно, ей помогал. Но ведь цитаты искал и очерк писал ей о театре разве Пушкин?
"Вернемся все-таки к семинарам. Большинство мастеров -- люди не просто пожилого, но очень преклонного возраста. Обучать студентов им физически тяжело, а зачастую уже и неохота. Но места свои они держат крепко и не покидают до самого конца. Кажется, что в увольнение их отправляет сама Смерть. Что же касается ректора или зав. кафедрой литмастерства Сергея Есина, то оба они связаны с мастерами личными отношениями и ставят эти отношения выше здравого смысла и пользы для вуза". Это не ко мне. Кроме С.П., блестящего педагога, которого любят студенты, я личными отношениями не связан почти ни с кем. А вот тех, самых полезных с точки зрения автора статьи, середнячков-преподавателей И. Ростовцеву и С.Арутюнова брал в институт, действительно, я, и я же позволил самостоятельно вести семинар Галине Седых -- до меня она делала это рядом с признанными мастерами.
"Руководители семинаров делятся на несколько категорий. Во-первых, это известные литераторы, которые либо в силу возраста, либо из-за не-умения и нежелания ничего не дают своим студентам. Евгений Рейн, например, посещает семинары крайне редко, часто не знает своих студентов в лицо или по имени, почти не разбирает чужих текстов, быстро сворачивает обсуждение. Но он хотя бы может рассказать о дружбе с Бродским, эффектно подымить трубкой. Некоторым студентам и этого достаточно, мол, поболтали с классиком. Инна Вишневская -- тоже интересный рассказчик, но она давно уже не появляется на занятиях, а ее семинар по драматургии ведет почему-то прозаик Есин".
С Есина и начну. Вишневская тяжело больна, скорее всего, она уже не выйдет на работу, и вместо нее на следующий год будет работать известный драматург Малягин. Есин лишь доводит студентов до конца года, и взялся он за это без какой-либо оплаты. Но здесь же возникает и малая осведомленность автора статьи, который, конечно, не учится в институте, а лишь мечтает в нем преподавать, как когда-то мечтал Есин и, приятельствуя с ректором Е. Сидоровым, все же три года ждал, когда освободится какое-нибудь место. "Литовцев" также не знает, что Вишневская, в отличие от Есина, все же не драматург, а лишь теоретик театра, искусствовед, а Есин, у которого кроме Москвы шли пьесы и в других городах, как театральный критик не менее известен, чем как прозаик. А что касается Рейна, то, побалтывая о Бродском, он все же выпускает лучших в институте поэтов. Вообще-то, кто такой этот "Игнат"? Откуда сыплются стрелы? Мне это особенно интересно, потому что треть статьи посвящена В. Гусеву.
"Но самый вопиющий случай -- это, конечно, семинар Владимира Гусева. Единственный на весь институт семинар критики. Сам Гусев давно уже превратился в одиозную и самопародийную фигуру. Мы, студенты, со смехом читаем его параноидальные передовицы в газетенке "Московский литератор", которую для нас регулярно выкладывают в институтском коридоре. Там вообще много чего позорного. Например, так называемые "Новости", в которых постоянно тасуются имена Максима Замшева, Ивана Голубничего, Владимира Бояринова, Владимира Силкина и других чиновных графоманов из Московской писательской организации. Странно, что репортажи о вручении ничего не значащих медалек, которые штампуются по заказу МГО СП огромным тиражом, видимо, для подкупа и умасливания различных префектов, милицейских чинов и узколобой военщины, в последнее время стали появляться в таком уважаемом издании "НГ-EX-Libris""
За всем этим какая-то многоходовка. Один из моих авторитетных знакомых высказал предположение о новой охоте за зданиями и Лита и Московского Отделения.
Свободное копирование
