6 апреля, вторник. Утром полтора часа посидел с драматургами. Естественно, никто из них никаких заданий не выполнил. На прошлых занятиях я просил написать "монолог на кухне". Мне стали говорить о возникших намерениях, которые не сумели реализовать. "Так трусами нас делают раздумья, и так решимости природный цвет хиреет под налетом мысли буйной". Впрочем, шестикурсница Надежда Васильева написала две небольших сценки, действие которых разворачивалось где-то возле плиты. В одной из них был просто прекрасный зачин: прислуга, гувернантка, горничная и повариха разговаривают на кухне. Вот бы из этого ей же и сделать пьесу! К сожалению, у Васильевой очень быстрое и легкое перо, держащее лишь форму диалога и не чувствующее внутренней социальной обостренности.
На моем семинаре обсуждали Нину, написавшую неплохой текст. Но все повторилось опять. Нина, у которой еще есть и маленький ребенок, верующая и православная. Веры в Бога и мотивов жизни простых людей много в ее рассказах. В них есть цельность убежденности, но это ребята пропускают, а нападают на мелкие ошибки в стиле, которые я здесь почти не замечаю, полагая их продолжением видения автора.
Королев принес папку с Кюстином. Он хотел предложить мне вариант сокращения, но я принесенного еще не смотрел, потому что в суматохе позабыл папку на работе. Зато получил у Леши уже напечатанную книжку В.К. Харченко о моих дневниках. Завтра возьму с десяток экземпляров, чтобы раздать на конференции. А также получил зарплату за себя и за С.П. С размышлениями о завтрашней конференции и о своем докладе я и уехал домой.
Вечером забежал С.П., заставил меня продекламировать мой доклад, все раскритиковал, кое-что мне подсказал. И не успел он уйти, как у меня сложился новый образ завтрашнего выступления. Я даже не стал ничего записывать и просто начал смотреть замечательную передачу по каналу "Культура" о Романе Якобсоне и Викторе Шкловском. Как будет, так будет.
Основную мысль передачи, казалось, обнажила М.О. Чудакова, сказав, что оба были с задатками гениальности, но один жил в свободной стране и сумел развиться до конца, а второй выбрал вместе с родиной несвободу. Но истинный смысл оказался значительно шире, потому что здесь показан и фон той эпохи, и названы другие имена, и высвечены другие вывернутые судьбы. Маяковский, Брики, Эльза Триоле, Луи Арагон, Теодор Нетте, Троцкий, даже упоминается Горький. Все же Шкловский был не только удивительно смелый человек, но еще и верткий...
Свободное копирование
