5 апреля, понедельник. Опять утром сел за свой доклад на конференции в Педуниверситете. Занимался им почти весь день, отодвинув остальное. На час заезжал ко мне Леша Карелин -- я отредактировал ему несколько страниц. Телевизор почти не смотрю, по крайней мере потерял полный интерес к просмотру и отечественного искусства по телевизору, и отечественных новостей -- и там, и там будет ложь.
Новости появились, когда выходил на полчаса на рынок: вынул из почтового ящика вырезку о Гатчинском фестивале. Судя по верстке, это -- газета "Культура", которая в пух и прах разгромила свое же собственное детище. Практически были сформулированы все мои тезисы, связанные с коммерциализацией фестиваля. Жалко только бедной Вали, которая так много здесь работала и сделала. Но, надеюсь, из своего далека, она еще распорядится с этими мастерами рейдерских захватов. Ведь, по сути, фестиваль был, при попустительстве городских властей, захвачен коммерческой структурой, возглавляемой бывшей актрисой Татьяной Агафоновой. Когда впервые, очень радуясь, что нашла коммерсантку, готовую ей помогать, бывший директор Г.К. Ягибекова показала мне Агафонову на пресс-конференции в Москве, я тогда же сказал, что в первую очередь вы, Г.К., от нее и пострадаете. Так оно, в принципе, и вышло.
Статья начинается с многозначительного аккорда:
"О кризисе Гатчинского фестиваля заговорили три года назад, когда в оргкомитете произошли кардинальные пертурбации. В прошлом году к руководству пришла совсем новая команда во главе с актрисой Татьяной Агафоновой, атмосфера "Литературы и кино" стала несколько иной. Теперь фестиваль напоминает корабль, который плывет по воле волн".
Чуть ниже в том же газетном абзаце сравнивается, как говорится, "прежде" и "теперь". Кое-что еще процитирую, потому что это связано с моим убеждением в том, как надо было проводить единственный в стране фестиваль такого профиля. Теперь он, видимо, становится, если уже не стал, обычным захудалым провинциальным кинофестивалем, где, под шумок, одни предприимчивые люди объявляют себя гениями, а другие, экономя на всем, "выгораживают" из государственного и муниципального бюджетов себе прибыль.
"Прежняя команда терпеливо приучала гатчинцев к фестивальному кино и добилась потрясающих результатов..."
"Гатчина была уникальной площадкой встреч и общения кинематографистов и людей литературы, москвичей и петербуржцев, наконец, авторов и публики".
"Как-то по-особому тепло проходили раньше в дни фестиваля многочисленные творческие вечера актеров, режиссеров, композиторов".
Далее в статье разбираются другие культурные потери фестиваля, автор иронизирует по поводу дискуссии, которая должна была стать диалогом между представителями кино и литературы, упоминает о сборном концерте, который прошел "кое-как". С определенной неохотой корреспондент Дарья Борисова рассказывает о конкурсе, где в третий раз со званием лучшего режиссера осталась мультипликатор Евтеева, и с нешуточной иронией повествует о приеме, оказанном на фестивале Катрин Денев. Это особенность работы Агафоновой, которая полагала, что подобный всплеск способен закрыть все темные углы и оправдать все траты. Последний эпизод настолько интересен, что я решил отдать ему побольше места.
"Казалось, все силы организаторов и большая часть бюджета фестиваля были брошены на прием Катрин Денев. В условиях скромного фестиваля, в антураже скромного фестиваля нелепой казалась суета, поднявшаяся вокруг звезды мирового класса. Да и мадемуазель Денев чувствовала себя неуютно, ее растерянность и раздражение прорывались сквозь маску Снежной королевы. Дважды привозили ее по раздолбанным дорогам из Питера в Гатчину (в маленьком городке не нашлось гостиницы соответствующего уровня, актрису поселили в петербургском отеле), дважды проводили по страшным ледяным колдобинам к кинотеатру "Победа", в котором проходит фестиваль. Выйдя приветствовать публику на открытии, Катрин Денев настороженно косилась на аскетичное убранство зала, читала по бумажке какие-то банальности насчет значения русской культуры. На следующий день актриса прибыла на "открытую пресс-конференцию" (журналисты разместились на нескольких первых рядах, а на остальные ряды были проданы билеты простым смертным; по официальным сведениям, возможность увидеть живую Катрин Денев стоила 500 рублей, но кто-то утверждал, что достал билет за тысячу -- по гатчинским меркам, немалые деньги). После на все лады обсуждали ее нервозность, проявления недовольства. Все это действительно проскакивало в ходе пресс-конференции, но ведь и поводов к тому было подано немало. Усадили ее, немолодую даму, в глубокое, неудобное кресло, в таком впору развалиться после обеда или забраться в него с ногами, а Катрин Денев пришлось просидеть полтора часа на краешке, с прямой спиной и горделиво поднятой головой. На просьбы не снимать ее по ходу общения с журналистами наши фотографы поначалу ни-как не реагировали, продолжали вовсю щелкать и слепить глаза вспышками. После каждого ее ответа молодой ведущий, в лучших традициях свадебного застолья, азартно кричал: "Аплодисменты!" и зал послушно, слаженно хлопал, пока героиня вечера не обратилась к "тамаде" через переводчицу: "Пожалуйста, не заставляйте публику аплодировать. Мы же не в цирке!" Стоит отдать ей должное, даже в таких тяжелых условиях типичного российского презрения к международным нормам проведении подобных мероприятий Катрин Денев повела себя как профессионал: выдержала многие неудобства, установила свои правила игры и тем самым дала урок всему провинциальному собранию".
Подобному можно лишь удивляться. Но здесь видно невежество и, как отмечено в статье, потуги все деньги списать на звезду мирового кино. Почему же не пригласили автора монографии о Катрин Денев Андрея Плахова, который мог бы спасти положение?
Свободное копирование
