7 апреля, среда. Заснул вчера довольно рано, однако ночью просыпался, все время думал о завтрашнем своем докладе и успокаивал себя, что все получится. Встал в восемь, опять повозился с бумагами, поел и слушал радио. В Киргизии очень крупные народные волнения, народ в областях кое-где штурмует здания местных администраций. Говорят о стрельбе и погибших. Одновременно по радио передали, что установлены личности обеих террористок, взорвавших себя в московском метро. Это молодые женщины из горных дагестанских селений. Одна из них получила высшее образование, работала учительницей.
К десяти пришел за мною С.П. и повел меня в Педуниверситет на заклание. От дома это удивительно близко, доехали за полчаса. От метро "Фрунзенская" идти пять минут, мимо морга, из которого мы забирали хоронить папу. Еще раз поразился, какое удобное и красивое здание этот университет. Конференция начиналась в полукруглом нарядном зале на втором этаже. Наверное, здесь заседает ученый совет, но раньше, вероятно, была часовня. Народа много, многие мне отдаленно знакомы еще по конференции англистов, проходившей лет десять назад у нас в институте. Встретился и с близко знакомыми. Это Владимир Андреевич Луков, мой научный консультант по докторской диссертации, и Марина Ивановна Никола. Марина Ивановна всегда поражает меня своим негромким обаянием; здесь же и Владислав Александрович Пронин. Много лиц молодых. Конференция должна была начаться с доклада Игоря Шайтанова, но он, как звезда, поэтому светит только издалека. На моей памяти это не впервые. Точно так же Шайтанов не пришел и на мою защиту. Итак, первой выступила с докладом Зоя Ивановна Кирноза. То, что говорила Зоя Ивановна, как она увидела впервые Бахтина, как была на его вечере в УДЛ, мне было и интересно и понятно. Кирноза доказывала очень простенькую формулу, что произведение складывается в сложных отражениях авторского намерения и читательских представлений. Естественно, читательские мифы потом возвращаются и к писателю, понуждая его на новое плетение слов. Мне-то уж это было очевидно и как бы лежало перед глазами.
Свой доклад, не очень мудреный, я произнес довольно бойко. Вот, дескать, вы так много говорили о писателе: он перед вами. Еще Зоя Михайловна Кочеткова когда-то сказала мне, что я с листа читаю плохо, я это запомнил. Поэтому теперь то, что пишу, откладываю в сторону и начинаю все пересказывать своими словами, попадая в текст или не попадая, как джазовый музыкант не попадает в нужную ноту, но, тем не менее, вызывает иногда даже больший эффект. Собственно, тезис у меня не очень сложный: был ли Кюстин, как уверяет патриотическое литературоведение, русофобом или не был? К счастью, как вчера мне посоветовал С.П., я не стал опровергать каждое выдвинутое положение С.Ю. Куняева, а остановился на одном или двух, и этого оказалось вполне достаточно. Получил и аплодисменты и улыбки. Потом В.А. Луков мне сказал, что был очень важен взятый мною "неакадемический" тон. Но Володя просто очень добрый человек.
Домой вернулся уже к двум часам дня, а к половине четвертого приехал С.П., читавший еще где-то лекцию. С ним и покатил на дачу в Обнинск. Наконец-то я, который диетничал весь последний месяц, досыта наелся! Грибной суп я привез из дома, а превосходное азу из говядины прихватил с собою С.П. Вечером я себе изменил и посмотрел проправительственные "Новости". В Москве-то я телевизор, то есть почти ни один из каналов, кроме "Культуры" и Discovery, по-настоящему не смотрю. Видел кадры из Киргизии. Разграбили дом президента, кажется, толпа пыталась растерзать министра внутренних дел. Местное правительство подало в отставку, а президент вроде бы куда-то улетел. Выступая по телевидению, Путин сказал, что незадачливый глава Киргизии наступил на те же грабли, что и предыдущая администрация. Претензии-то у народа те же: нет работы, везде мафия и коррупция. Интересно, как на все это действительно смотрят наши власти?
Сегодня же Путин встретился в Катыни с польским премьер-министром. А день или два назад показали по ТВ фильм Вайды о Катыни. К сожалению, фильма я не видел, но, похоже, мы опять решаем политические проблемы за счет репутации Сталина. Упомянуто было какое-то сталинское письмо, в котором он писал о расстреле поляков как неблагонадежных перед надвигающейся войной. Вроде бы Ельцин передал это письмо в самом начале перестройки Леху Валенсе. Хорош руководитель, разбрасывающийся государственными тайнами! Но чего было можно еще от Ельцина ожидать? Впрочем, сталинский миф выдержал и не такое.
Свободное копирование
