19 апреля, суббота. Утром по пустой Москве ездил в гараж. Мои попытки сдать мой гараж, который годами стоит пустой, ни разу не приносили мне удачи, пока я не поступил радикально: четверть от так называемой арендной платы я пообещал смотрителю, и все сразу сработало. Правда, невероятно дешево, но хотя бы хватает на оплату аренды. Все утро еще до поездки, а потом и после, когда я разогревал обед, меня буквально мучило "Эхо Москвы". Сначала они в переводе выпустили какую-то певицу, приехавшую в Москву. Та говорила на французском языке, что-то вроде Бораха или Бараша. Кроме того, что петь, она начала говорить нам, как она борется за права человека во Франции, а главным образом приехала и к нам, чтобы тоже бороться за наши права. Между многими словами и некими реверансами, которые перед дамой творили ведущие, я узнал, что и во Франции дама не родилась, а приехала, эмигрировала, кажется, из Англии. Правда, они три раза встречалась с Николя Саркози. Видимо, они в чем-то с этим президентом близки. Слушать эту лабудень было невыносимо. Что же дама, собственно, рекламирует: свои песни, интерес ли к себе или это болезнь -- профессиональная любовь к борьбе за права человека? Особенно дама упирала на права какой-то общественной деятельницы в Азии, которая в опасности. Там, наверное, жрать нечего, а мы им про права.
После возвращения из гаража, включив радио, я услышал конец некой передачи, где Андрей Ерофеев, брат Вити Ерофеева, разговаривал со своими, видимо, бывшими сотоварищами по работе в Третьяковской галерее. Дискуссия! Понял, что Андрея из галереи уже благополучно уволили. Младший Ерофеев требует наведения в Третьяковке своего порядка и своего понимания и строя этого учреждения, и его будущего. Вспоминал молодой человек и ненавистного директора Родионова. Как мне показалось, искусствовед хотел бы сам и бесконтрольно закупать работы и творить суд славы над художниками.
Судя по его словам, произведения, о которых он рассказывает, часто бывали созданными не самими художниками. Это лишь "проекты". Основные творцы -- нанятые рабочие, которые действовали по указаниям. Двое других ребят у студийного микрофона, -- обоих зовут, кстати, Кириллами, -- начали говорить о том беспорядке, который либеральный искусствовед оставил после своего ухода с поста в Третьяковке. Андрей Ерофеев очень ловко старается заткнуть им их робкие рты. Ксения Ларина, которая ведет передачу, естественно, все и про все искусство знает, поэтому как может Ерофееву подыгрывает. Он ратует за бесконтрольность в покупках, за отделение от основной галереи "современных отделов".
В передаче отчаянно раздражала подвякивающая Ксения Ларина. Удивительно неестественно и противновато. В конце передачи кто-то из слушателей прислал эсэмэску, смысл которой была почти буквально такой: "Вы позор Третьяковки, а ваш брат Виктор Ерофеев позор телевидения".
Разговаривал с Игорем Львовичем из "Дрофы" по поводу книжки Лауры Зенгиевой "Чаша радости". Это смесь юношеских вздохов и искусствоведческих раздумий. По жанру -- это какие-то медитации.
Уехал на дачу только в шесть часов. Виктор с Леной и Викой там уже со вчерашнего вечера.
Радио в машине включено. О последних выборах ректора МГУ, которые по закону он, кажется, не имел права проводить. Но пошли письма "заинтересованных лиц" и подхалимов и пр. и пр. Закон гибок, как ива. Поговорили о гигантском доме, который строится возле станции метро.
Меня все время это новое строительство раздражало: когда идешь к метро, был виден шпиль университета. Я всегда думал: почему при таком дефиците на землю в центре эти огромные прост-ранства не застраиваются? Оказывается, все это земли университета, и я подумал, как это было верно -- предусматривать будущее расширение, новые здания, факультеты. Но теперь университет эти земли продал. Теперь жена Лужкова Елена Батурина строит на этой земле новый жилой дом.
Свободное копирование
