10 марта, вторник. Пока ехал, по радио все время говорили о кризисе. Вечером по ТВ вроде бы министр финансов сказал, что "фонда" хватит на два с половиной года, а потом будем занимать. И тогда же сообщили, что трехлетнее планирование пока отменяется. Еще утром, уже второй раз за последнее время, сообщили, что резко снизили оплату киноактерам, снимающимися в кино и сериалах -- это решение гильдии кино- и телепромышленников. Я даже наших лучших людей немножко пожалел, теперь им будут -- самым первачам -- платить лишь по 82 тысячи рублей за съемочный день. Без иронии. Наш русский туризм тоже снизился уже на 20 %. Все уповают на окончание кризиса, чтобы начать строить новые экономические пирамиды. Единственное утешение, что сейчас основные страдальцы -- это очень богатые. Уже и Дерипаска, и Батурина просят у государства помощи.
Утром в институте продиктовал Е. Я. свое приветствие фестивалю.
"Здравствуйте! После небольшого перерыва я снова говорю участникам и зрителям XV фестиваля "Литература и кино" -- здравствуйте!
Конечно, не очень веселое это дело "крутить" кино во время кризиса. Но ведь есть точка зрения, что именно через культуру можно поднять не только человека, но и страну. Хорошо бы мысль это достигла всех уголков нашего начальствующего сознания. Но есть еще один положительный фактор: пожалуй, никогда кинофестиваль не собирал такую внушительную и ровную по своему высокому качеству программу. Здесь есть самые первые имена нашего кино, но и самые первые имена нашей литературы. Может быть, это какой-то последний всплеск нашего когда-то знаменитого кино! Посмотрим, как на это отреагирует зритель, по крайней мере, жюри фестиваля напряглось и взяло наизготовку.
В этом году Гатчинский экран пристально будет рассматривать Евгений Юрьевич Сидоров, знаменитый литературовед, еще в недавнем прошлом министр культуры, доктор наук, профессор. Полагаю, он-то во всем разберется, тем более что еще последние многие годы просидел представителем в ЮНЕСКО. Рядом с ним я вижу другого представителя когорты профессионалов: это Виктор Матизен, хорошо известный как кинокритик, постоянный рецензент "Известий", человек отчаянной ярости в отстаивании н а с т о я щ е г о кино. Посмотрим! Долго размышляя над тем, кто будет оценивать кино с точки зрения музыки, я пришел к выводу: надо совместить приятное с полезным, для чего и выбрал своего старого приятеля Олега Борисовича Иванова. Он -- народный артист России, значит, что-нибудь, может быть, и споет нам на открытии, но он еще и один из самых популярных поэтов-песенников, и хорошо помню даже самый первый его шлягер на слова А. Прокофьева:
И хлеба горбушку --
И ту пополам!
На новых креслах в зале знаменитого кинотеатра "Победа", в том ряду, который традиционно отводится жюри, будет сидеть и заместитель главного редактора "Литературной газеты", это новый информационный спонсор кинофестиваля, -- Леонид Колпаков, блестящий журналист, человек, всесторонне подкованный в искусстве и, самое главное, -- человек редчайшей справедливости и принципиальности.
Экспертом таинственных картинок со скоростью 24 кадра в секунду, т. е. членом жюри, отвечающим за операторское искусство, станет "прекрасная дама", владеющая этим тяжелым ремеслом на уровне искусства -- знаменитый кинооператор Мария Смирнова (?). Как говорится, исполать!
Ну а теперь -- кинозвезда 70-х, хотя настоящие звезды, такие как она, никогда не гаснут. Это -- героиня многих советских фильмов, она не нуждается в представлении -- Тамара Сёмина, народная и любимая.
Осталось лишь представить председателя жюри. Собственно говоря, в Гатчине его знают все, по крайней мере, его знает библиотека. Это -- писатель, профессор Литературного института, впрочем, он вам знаком".
Продиктовал и фрагмент интервью для Димы Каралиса в Ленинград. Все, кажется, получилось. Теперь надо замазывать все наши былые конфликты.
Как сложились мои отношения с фестивалем "Литература и кино"? Предыстория известна. 15 лет назад я вместе с моей женой, кинокритиком Валентиной Сергеевной Ивановой и тогдашним директором кино-театра "Победа" Генриеттой Ягибековой сначала придумали, а потом с помощью городских властей и основали этот фестиваль. Собственно говоря, время тогда было -- крушение и литературы и кино. Мы начинали на нищенские деньги, занимали, отдавали... Хорошо помню, как во время первого фестиваля Валентина Сергеевна сидела в номере гостиницы и пересчитывала то, что надо было вернуть газете "Советская культура", которая тоже стояла у истоков этого предприятия. Занятно, что фестиваль -- ну, не очень любимый нашей глубоко либеральной и глубоко коррумпированной прессой -- тем не менее в отчетах Министерства культуры всегда стоял первым номером, я ведь долгие годы был членом Коллегии этого Министерства и видел это сам.
На фестивале мы пережили многое: свои маленькие региональные открытия, утверждение своей правды в искусстве, не всегда совпадав-шей с той парадной правдой, которая фанфарила на других фестивалях.
Фестиваль отличался двумя чертами: полным отсутствием какой бы то ни было коррупции и абсолютно справедливым, в меру своего понимания, жюри. Среди актеров, режиссеров всегда было ощущение удивительно культурной творческой атмосферы, мы ведь не мыслили фестиваль, где бы жизненный праздник с возлиянием был бы главным. Гатчина расположена в районе такого культурного напряжения, сам воздух говорит о славе Отечества, о его историческом статусе, что хочешь -- не хочешь, а должен всему этому соответствовать. И надо отдать должное, что участники фестиваля старались отдать должное этому уголку нашей Родины. Главное гала-действие происходило на основной сцене в кинотеатре "Победа", но и сколько всего совершалось в районе -- в школах, научно-исследовательских институтах, художественном училище и других, как мы называем, очагах культуры! У меня всегда было твердое ощущение, что это не только праздник кино, но и некая школа искусств. Кого только не было здесь из писателей, какие встречались славные имена! Не буду всего этого перечислять, практически все это есть на сайтах. Ну, а потом что-то расклеилось. Целый год я на фестивале не был, у меня случился конфликт с администрацией города, которая, как мне показалось, не создала определенных условий для работы директора кинотеатра, все той же Генриетты Ягибековой, и та ушла как-то торопливо, без меня, а ведь была в этом "колесе" не последней спицей. Изменения произошли и со статусом фестиваля, и с фондом, и со многим другим.
К счастью, конфликт закончился. Сейчас трудный момент в экономике, и для всего искусства наступают не лучшие времена -- и что же, вспоминать прошлое, считаться? С дирекцией города меня сблизила трагическая ситуация -- смерть Валентины Сергеевны Ивановой, моей жены. Ведь по сути дела, все начинала она, она буквально взяла за горло тогдашнего ректора Литературного института: необходимо создать фестиваль. Я не могу уйти из этих дней, уйти от памяти этого замечательного человека и критика, не могу бросить её дело. И вот, с перерывом в год, снова собираю жюри и снова еду в Гатчину. Может быть, это последняя волна, но мне кажется, что программа фестиваля в этом году сильна, как никогда. Я отчетливо сознаю, как мне и моим коллегам по жюри будет трудно, как сложно придется определять победителей. Поиск правды и справедливости -- всегда вещь нелегкая.
Ходил в отдел кадров к Евгении Александровне: она -- как потерянная. В воскресенье ездила на кремацию своей собаки Музы. Теперь мраморная урна стоит у нее на письменном столе. Я так понимаю ее отчаяние, и моя Валя, и моя собака тоже все время со мною, и нет дня, чтобы я о них не вспомнил.
Днем довольно вяло я обсуждал повесть Магомеда Нафездова. В целом ребята отнеслись к повести положительно, из этого дикого мальчика за четыре года мы все-таки сделали национального писателя. Правда, от его повести с ее линейной композицией и ожидаемым сюжетом так отдает литературой шестидесятых годов. Повесть недурно и переведена. Я, который тоже, как в свое время признавался Солженицын, владею своей системой "допроса", быстренько и внезапно спросил: "сколько заплатил за перевод?" Он сразу же ответил: "Семь тысяч". Правда, перевод этот сделан год назад, деньги были другие. Я опять задаю вопрос: "Мама с деньгами помогла?" Наивный Магомед отвечает: "По субботам и воскресеньям я работаю охранником в магазине "Перекресток".
Из событий дня было и еще одно: и трагическое, и смешное, и нелепое. Неделю назад, когда вышла моя книга в "Дрофе" я принес ее в институт и библиотекари поставили ее на витрину, где стоят новые работы наших преподавателей. Там и Гусев, и книги Тарасова, уже с пожухшими от многомесячной экспозиции обложками, и его пожелтевшие газетные статьи, да и мои старые книги. Вчера, ровно через неделю, эту книгу с выставки снял. Библиотекарша, пряча глаза, принесла книгу Надежде Васильевне; "Неделю постояла, надо ставить другие книги". Не верю, что это наше начальство. Рядом с двухтомником воспоминаний о Литинституте, в котором сотни авторов, сто-ит том, который о том же Лите написал одинокий и скромный преподаватель. Напомню, что было на обложке: "Твербуль, или Логово вымысла". Роман места и "Дневник ректора. 2005 год". Ах, ревность, ревность! Чья же она?
Свободное копирование
