9 марта, понедельник. Утром встал в семь, час у меня заняли лекарства и зарядка, потом писал, читал, еще час гулял. В двенадцать Витя организовал еду. Перед самым отъездом прочел предисловие самой Берберовой к книге и там встретил поразительный пассаж о "биографической литературе". Он актуален еще и в связи со статьей Воронцова.
1930-е годы были временем писания биографий. Писатели их писали, а читатели их с увлечением читали. Были выработаны некоторые законы, кото-рым подчинялись авторы: отсутствие прямой речи, использование архивных документов, никакой при-красы для завлечения читателя, никакой романсировки. Такие приемы (прошлого века), как диалоги, чтение мыслей, возможные встречи и ничем не оправданные детали, которыми, как когда-то считалось, оживлялся роман из жизни великого человека, описания природы, погоды -- дурной для усиления мрачных моментов его жизни или прекрасной, для подчеркивания радостной встречи, или вставки цитаты в прямую речь, иногда в полторы страницы, из статьи, написанной героем через 12 лет после описываемого разговора, были выброшены на Западе как хлам. К сожалению, в Советском Союзе до сих пор ими пользуются не только авторы "для широкой публики", но даже ученые историки.
Вернулся довольно рано и сразу же пошел к С. П. В основном говорили о моей новой книге и о работе. Среди прочего С. П. показал мне сделанную на компьютере сводную ведомость всех домашних заданий своих студентов, я взял на вооружение. Уговаривал С. П. написать статью о своей работе со студентами через компьютер, он делает это мастерски. Это позволяет включать в еженедельную дискуссию и тех студентов, которые живут не в Москве. В частности, читал мне вслух полученный чуть ли не из Томска от Витали Аширова отзыв при обсуждении работы другого своего студента-заочника. Очень едко, стилево и остроумно.
Свободное копирование
