25 февраля, среда. Еще даже не вставая, начал читать следующую дипломную работу наших отличниц -- пьесу Е. В. Ляшкевич "Авангард Петракова", сразу обратил внимание, что и здесь драматург никакой, но вот, судя по отдельным монологам, прозаик мог бы состояться. С трудом представил себе, как это все будет сегодня защищаться. С еще меньшим успехом все это может быть поставлено на театре. С этим и поехал в институт.
Защиту дипломов начали с Эдварда Чеснокова. Еще утром я разозлился от его запутанной, хотя и талантливой прозы. Все это невероятно несвязно, как бы только для себя. Первым иронично и почти разгромно выступил Вадим Ковский. Я поразился, как талантливо Вадим распутал зыбкий сюжет, как талантливо он продемонстрировал все недостатки. Речь Вадима прозвучала с юмором и необидно. Приблизительно то же сказал в коротком отзыве и Ю. И. Минералов. Спокойно и взвешенно все это принял и подтвердил и Андрей Михайлович. Одновременно, конечно, добавив и несколько жутких ляпов, которые выудил уже он сам. В Чеснокове меня, конечно, раздражает еще и его яростное стремление сделать карьеру. Слишком, думается мне, рано начинает. В институт он попал вне конкурса, выиграв какую-то литературную олимпиаду. В свое время он с энтузиазмом работал в так называемом московском молодежном правительстве. В принципе отпустили мальчика с миром. В самом начале, после того как Эдвард доложил о своих успехах, я попытался допросить его о том, что он читал из современной литературы. Ни Маканина, ни Кима, читал когда-то один рассказ Распутина, названия которого не может вспомнить.
Второй прошла студентка Ю. С. Апенченко, Т. Н. Догадина. Во время ее защиты прозвучало много цитат и сказано много добрых слов. Неброский, но чистый талант. Много детских рассказов. Я вспомнил, что Догадина была одной из лучших наших спортсменок, которую на первых курсах чуть ли не выставили из института за какие-то учебные грешки. Опять вспомнил В.А. Тычинина, нашего физкультурника, которого я отчаянно всегда защищал. А со временем девочка выправилась.
Потом был студент С. П. Толкачева Георгий Сердюков. Здесь оппонентом идти пришлось мне. В принципе это интересно и полно. Мне показалось, что лучше, нежели я, приняла этого студента и второй оппонент -- А. К. Михальская. Правда, у А. М. Туркова нашлись некоторые возражения, касающиеся стилистики, но и он отметил чистоту и ясность повести. Все это не такие уж частые гости на наших защитах.
Вторая студентка С. П. Толкачева -- В. А. Грязева прошла почти триумфально. Ее дипломной работой стала повесть "Госпожа Азеф, урожденная Мориарти". В названии, собственно, все, это некий агент охранки, женщина, действующая по убеждению в защиту Империи. Повесть интересная, по крайней мере, необычная. В своей рецензии Александр Михайлов выделил любопытный идеологический момент -- теперь вместо советской серии "Пламенные революционеры" стали появляться "Пламенные контрреволюционеры". Но и Саша, и Светлана Молчанова признали, что повесть талантлива. Надо сказать, что сам Андрей Михайлович сказал, что это единственная вещь во всем наборе работ этой недели, где он не доставал карандаша -- стилистическая чистота. Надо бы повесть внимательно прочесть, может быть, удастся пристроить в "Российский колокол".
Две дипломные работы, о которых я уже писал раньше, -- драматургия Моцарт и пьесы Ляшкевич подверглись сокрушительной критике. Мне иногда кажется, что Инна Люциановна подписывает дипломы на защиту, их не читая. Ощущение, что девочки никогда не были в настоящем театре, не видели сцены, не представляют себе, что зритель ждет новизны и открытия. Причем все сходилось: оппоненты и Турков, который на этот раз был даже раздраженнее оппонентов. Я пытался сказать путевое что-то о "киноповести" Е. Моцарт -- ученом-немце, работавшем в России.
Осталась еще одна девочка по фамилии Новикова, мать которой когда-то училась у меня, но мне надо было уже уходить. Вечером я вел свой семинар, в театр Райкина на спектакль "Макбетт" по пьесе Ионеско надо было успеть добыть для студентов обещанные пропуска. По дороге к метро вспомнил прошлую защиту. Она ознаменовалась невероятной энергией при защите своих выпускников Рекемчука. Именно поэтому послал С. П. эсэмэску -- "Нажимай, чтобы дали "с отличием" Сердюкову и Грязевой". Вечером я узнал, что С. П. очень последовательно и точно разъяснил свою позицию Туркову, и тот с ним согласился -- дали!
Ребята у меня ленивые, были далеко не все, билетов пять-шесть пропало. Пожалуй, здесь впервые я понял, что такое пьесы абсурда и что такое драматургия Ионеско. Ставил Юрий Бутусов, играли актеры самые известные: Денис Суханов, Григорий Сиятвинда, Максим Аверин. Здорово устроил все это мой старый друг Юра Кимлач. Над знакомым сюжетом витало наше время.
Свободное копирование
