9 ноября, воскресенье. Пришлось к часу ехать в Дом литераторов на церемонию присуждения премии "Москва-Пенне". Это совместная премия города в Италии и теперь и наша. В Италии отдельно она существует и является достаточно авторитетной уже тридцать лет, а у нас стараниями Е.Ю. Сидорова тоже существовала шесть раз, но где-то в 2000-м или 2001 году образовалась, прямо на ходу, пауза. И в паузе застряли три отобранных жюри произведения: "Мой генерал" Г. Бакланова, "День денег" А. Слаповского и "Замыслил я побег" Ю. Полякова. По условиям премии на последнем этапе включается читательское жюри из студентов московских вузов и старшеклассников, и их тайное голосование определяет победителя.
Судя по всему ожидалось, что Бакланов -- слишком старомоден и стар, Полякову и так много дано и слишком удачлив, видимо считалось, что премия достанется амбициозному и уже известному по сериалам Слаповскому. Но все карты спутал Бакланов, который после операции приехать не смог, и был показан его телевизионный прекрасный монолог, снятый у него на даче. Я, честно говоря, несмотря на все наши с ним старые размолвки, был рад, что Г.Я. выглядел хорошо и на свою вечную тему войны говорил прекрасно. Как только я увидел уже первые минуты этого телевизионного монолога на большом экране, я уже сразу понял, что победа будет за Баклановым. Здесь главную роль уже играл не литературный, возможно, далеко не всеми прочитанный материал, а человеческий фактор. Человек из легендарного времени. В общем, в свои 85 лет Бакланов, подумал я, сидя в зале, обязательно получит эту премию. Молодое сердце обязательно дрогнет.
Видимо, точно так же подумал и Ю. Поляков, сидящий на сцене, и он делает гениальный, а впрочем, может быть, и искренний ход. Наступает время и ему обратиться с монологом к зрителям-читателям. И заканчивая свое выступление, он предлагает зрителям отдать голоса, как бы сделав его первым, главным лауреатом, именно Бакланову. Уступает место. Искренность или расчетливость, не знаю. Думаю, и то, и другое. Потом выступает Алексей Слаповский. Ему задают вопросы: видимо, пришли люди, которые хотели его поддержать. В этом смысле счастливчик и везунок Юра о себе не позаботился. Как я обнаружил, и литинститутовских, с моего семинара было немного, но была "гвардия", которую я звал: Гриша, Вася и Лёша. Для них специально я приготовил билеты на фуршет. Ну, любят ребята этот вид литературного обслуживания. Выступивший потом Слаповский был раздражен. Сразу вступает в полемику с Поляковым и по поводу терминов "советский" и "постсоветский". Слаповский на политику и на историю смотрит, видимо, по-другому, чем Поляков, он, в частности, раздражен и призывам Полякова голосовать за Бакланова. Дескать, теперь будут говорить, что Бакланов премию получил из рук Полякова. Слаповскому задают довольно много вопросов. Наступает перерыв, во время которого идет голосование.
Во втором отделении счетная комиссия считает голоса, я уже знаю, что победил Бакланов, но сейчас три члена жюри должны представить лауреатов. Первым говорит безмерно мною любимый А.М. Турков. Я никогда не забуду его присутствия на похоронах Валентины Сергеевны. Вспомнил ее опять, как вспоминаю каждый день, и сердце защемило.
До этого мы довольно долго с А.М. Турковым говорим о наших литературных разностях. Я рассказываю о предстоящем "литературном" суде, потому что Ф.Ф. Кузнецов, привыкший к самовластным советским порядкам, вписал мою фамилию под письмом, которое сочинил сам, которое мне не показал и которое даже не согласовал со мною по телефону. А.М. говорит, что написал о книге Сараскиной о Солженицыне. Я отчетливо представляю улыбательный характер этой книги и тяжелый молот Туркова. Он не упускает ничего, что противоречит его взглядам на жизнь и честь. Это и есть литературная жизнь.
У микрофона, начиная первым, А.М. говорит довольно долго. Ощущение, что он не знает, что бал уже сыгран, наши выступления ничего уже соискателям не дадут, А.М. пытается все равно подействовать на публику и подробно рассказывает, прочерчивая смысловую кайму повести Бакланова. Реалии мне знакомые и, на мой взгляд, устаревшие, например, Дом кино, весь сюжет тоже напоминает вечный сюжет, воплощенный в знаменитом фильме "Все о Еве". Стихами С. Орлова и С. Наровчатова Турков заканчивает свое выступление в поддержку Бакланова. Следующим говорю я. На этот раз выступление мне удается. Потом Ю. Поляков отдельно мне об этом говорит. В его романе в первую очередь я вижу не сюжетную канву, а наиболее трудное для изображения -- время. Я говорю о времени у Толстого и Достоевского, высказываю свою старую мысль, что героя полно написать невозможно, просто отдельные его поступки можно вписать во время.
Закусил за счет Министерства культуры. Кстати, деньги на продолжение наших литературных игр с самими собой и с молодежью достал у нового министра прежний наш министр культуры Сидоров. Итальянцы его безмерно уважают.
Свободное копирование
