10 ноября, понедельник. Проснулся рано и, не вставая, взялся отчего-то читать очерк Светланы Лакшиной о Ксении Годуновой. Видимо, подсознательно на меня подействовал последний фильм о нашествии поляков и разговоры о Дне единства. Книгу эту Лакшина подарила мне довольно давно, но руки все до нее не доходили. Я всегда думал, почему так непривлекательна русская история в изложении наших писателей. Всегда есть возможность сравнить с временами, описанными Александром Дюма. И тут опять приготовился к скучному чтению, но, к моему удивлению, очерк меня захватил. Видимо, здесь сказалась густота фактов в письме и некоторая новизна изложения. Даже манеру вышивания и сам характер этого промысла Лакшина сумела написать так, что это меня увлекло. Думаю, что и в русской истории таится много вдохновенного и интересного, но писателя, который за это бы взялся, пока нет. О Д. Балашове-то я, конечно, помню.
В девять утра позвонил С.А. Кондратьеву, порадовал его, что получил Бунинскую премию, он порадовал меня, что готова верстка нашей с Марком Авербухом книги. С.А. прочел, как сказал, "Твербуль".
Практически весь день до девяти часов просидел над словником. С Натальей Евгеньевной у нас уже установился определенный режим работы: сверяем все по телефону. Так разговаривали с 10 утра до половины второго. За это время вымотался отчаянно. Собрали новый пакет "неведанного" и с этим я еще провозился до глубокого вечера.
Работая, искоса посматривал в телевизор, где шла подмонтированная трансляция: Медведев читал послание Федеральному Собранию. Каждый раз во время этой процедуры возникают некоторые "географические" новшества. На этот раз все происходило в Георгиевском зале Кремля. Телевидение особо выделило предложение Медведева продлить президентский срок на шесть лет, а срок депутатов в Думе довести до пяти. Я так и не понял, начнется это уже в этот отрезок времени или все начнется со следующих выборов и президента, и депутатов в народное собрание? Если с этого, то здесь возникает некоторая нестыковочка: президента мы, народ, выбирали, как и депутатов в Думу, на четыре года.
Снова в свои Дневники ввожу рубрику "Анекдоты".
Первый. "Зайчик переплывает реку. Навстречу скорпион: "Зайчик, перевези". Зайчик: "Ты же все равно меня ужалишь". "Ну, что ты, зайчик, не ужалю". Переплыли реку, и тут скорпион все же зайчика жалит. "Но ты же мне обещал не жалить!" Скорпион: "Ну, считай, что я такое говно!"
Второй. "Если бы борьба с коррупцией по-настоящему началась, то в Москве не стало бы автомобильных пробок".
Не могу умолчать, что вечером звонила Салтыкова -- и доверенное лицо, и помощник С.В. Михалкова. Много рассказала интересного, среди прочего открыла и некоторые планы. В качестве одного из столпов МСПС вместо Ф.Ф. Кузнецова рассматривался, оказывается, Ю.М. Поляков, но "сверху" сказали, что он слишком занят газетой и общественной деятельностью. Говорили и о всеобщем воровстве в нашей писательской среде, и в том числе об оголтелости нашего молодняка. По соображениям "старших товарищей", молодняк после съезда может уйти, С.В., надо отдать ему должное, мастер "вводов" и "выводов". Среди прочего Салтыкова рассказала, что во время недавней довольно тяжелой болезни Михалкова один из самых заметных членов нынешнего исполкома попросил ее заготовить бумажку, в которой С.В. рекомендовал бы в случае своей смерти на свое место этого находчивого молодца. Фамилия была названа, но я обещал, что не впишу ее в Дневник. Выяснилось, что и место В.И. Гусева кому-то желанно и уже практически поделено. По крайней мере желающий из числа ближайших гусевских соратников имеется.
Свободное копирование
