11 октября, суббота. Сегодня уехал Ваня Голубничий. Как-то мы с ним, несмотря на разность взглядов и Ванину категоричность, сдружились, я ведь все время тоже порываюсь уехать, даже еще раньше. Но с билетами в связи с разъездом с выставки было плохо. Как я уже писал, обращался к Н.Ф. Овсянникову, своему старому знакомому и директору международных выставок. А здесь оказия: Григорьев сдал свой обратный билет и улетел обратно с Нарышкиным. Но переоформить на меня этот билет не сумели, хотя Филиппов дал указание своей помощнице Галине Борисовне Борисовой, крупной старой даме с надменным лицом. Во-вторых, невнимание -- как этот неучтенный билет мог исчезнуть
В качестве компенсации я получил поездку на Подземное озеро, что-то в 100 км от города. Потом уже решил: как хорошо, что не улетел.
От города на автобусе двинулись вдоль хребта гор на запад, по стратегическому шоссе в сторону Красноводска, который стал Туркменбаши. По той же дороге, по которой продвигались русские войска, когда впервые оккупировали Туркменистан. Туркмены были людьми воинственными и умели драться. Есть даже предположения, что недаром туркменские женщины носили на себе что-то вроде доспехов, а главное -- их украшение на груди по размерам напоминало щит. Я об этом тоже писал и кое-что видел в музее. На месте решающей битвы, дата и место которой всплыли нынче в официальной истории, стоит сейчас огромная мечеть. В память только своих...
По дороге слева и справа следы той огромной работы, которая была проделана за годы советской власти, в первую очередь это, конечно, строительные комбинаты, цементные заводы, железнодорожные пути и огромные поля хлопчатника, виноградники, а также масляничные рощи. Везде -- попытка укоренить вдоль дороги деревья, везде видны пластмассовые шланги для полива. Тянущаяся слева вдоль дороги цепь Копет-Дага -- складки гор -- производит впечатление вечного сурового надсмотра природы.
Подъехали где-то через пути к огромной расщелине, уводящей вглубь, скорее вниз вовнутрь массива: это Бахаринское горное озеро. Вглубь уводят крутые ступеньки. Возле железной двери, ведущей в провал, таджики -- и кассир, и контролер -- пропускают всех поодиночке, взимая по 14 долларов и выдавая билет, где поверх суммы в 10 долларов от руки проставлена другая -- 200 000 манат. Все освещено, и совсем не хуже, чем во многих пещерах, где я побывал. Таджики, коренные, платят, кажется, по 15 тысяч манат. В пещере, в ее начале, с шумом мечутся голуби и пахнет разной мацестой. Идти приходится довольно долго.
Внизу все раздеваются и купаются в теплой роскошной воде. Это просто курортное лечение, но дорогое.
Выбравшись наверх, встречаемся с таджикской свадьбой. Невесту не видно под грудой занавесок и одежд, надетых на нее. Это традиция. Бедная! Как она, наверное, подо всем этим потеет. Гремят барабаны, молодые пацаны танцуют, все фотографируются возле новобрачных. Все остальные женщины в своих прекрасных нарядных национальных платьях. Вот мы, русские, свой русский национальный костюм не сберегли.
Свадьба, которая вечером состоялась в гостинице -- веселились армяне -- показалась мне пародией.
Свободное копирование
