12 октября, воскресенье. Собственно, работа закончилась и, как по автомату, начались другие думы -- чего привезти и о романе. Обычно -- я уже это знаю -- подобные мысли сродни наваждению, не отступают и появляются в любой момент. Роман все же, со скрипом, как всегда потихоньку, движется. Когда вечером пошли на первую мою большую пешую прогулку по городу, то Наташа внезапно начала рассказывать об откате на ТВ. Слово "откат" сразу в сознании сконструировало огромное чудовище, целиком состоящее из хватающих ртов и рук.
Утром ездили на рынок: мед, вяленая дыня, курага. Знаменитый их магазин, где продают продукцию туркменской легкой промышленности. Говорят, что 90 процентов произведенных маек, джинсов, трусиков, простыней идет на Запад. Вот и одна из причин, почему у нас разваливается в Иванове ткацкое дело. Я, как безумный, опять чего-то бессмысленно покупаю: десять пар носков, футболки, трикотажный костюм, который можно использовать на даче как пижаму, еще несколько пар джурабов -- шерстяных носков и для себя, и для знакомых. Подарки -- это моя стихия.
Вечером долго блуждали среди дисциплинированных памятников новейшей и былинной туркменской истории и парков. Попытки развести сады и рощи в центре города заслуживают восхищения, и туркмены, конечно, это сделают. На этих посадках с утра копошатся с кетменями местные женщины и мужчины. К каждому деревцу подведена пластмассовая трубочка. Где-то в гуще этих пока болеющих деревьев по совершенно сухой траве бродят овцы, теряя орешки.
Обошли вокруг гигантского памятника, похожего на Останкинскую телебашню. От телебашни ее отличает поток воды, спадающий откуда-то с середины вниз. И вечером разноцветная, в китайской ядовитой гамме, подсветка.
Башня окружена розарием и гигантскими вроде бы бронзовыми мифологическими фигурами полководцев, мудрецов и просветителей. Вокруг -- розарий. Через дорогу и батарею фонтанов -- столько фонтанов, сколько в новом центре Ашхабада я не видел еще в жизни: Петергоф и Версаль отдыхают. Невероятной красоты три здания Культурного центра: исторический музей, Музей президента и Центр музыки. Я согласен, что этот ансамбль называют достижением архитектуры XXI века. Но если говорить о монументах, в том числе и о Монументе -- золотая фигура, но снабженная механизмом, поворачивающим ее по солнцу. Кто кого ведет: солнце ли вождя туркменского народа или вождь солнце -- неизвестно. Все это чрезвычайно безвкусно.
Прекрасный, полупустой новый городской центр совсем не снимает трудностей и противоречий жизни. Это нам кажется, что все дешево, но все не так просто, если иметь в виду месячный заработок профессора в сто долларов. Но одно, глядя на это непрекращающееся, совсем не меньшее по объему чем в Москве, строительство, очевидно, -- капитал здесь не очень-то уходит за границу.
Что строил прежний Туркменбаши и что строит нынешний: собственный мавзолей, памятник себе в виде целого города или новый строй, где в чудесные здания, в просторные залы будут входить один к одному стройными рядами -- кто, не знаю. Все эти символические монументы в народе носят ласково-фамильярные прозвища, в зависимости от явленных конструктивных особенностей: трехножка, восьминожка, четырехножка. Есть и "сороконожка". Это монумент, воздвигнутый в честь туркменского коня. Бронзовый, из десяти скакунов, табун на скале: 4в10 = 40.
Свободное копирование
