9 октября, четверг. Национальный музей, как и национальная библиотека, в которой мы побывали вчера, первоначально произвел на меня впечатление египетского храма. Огромный полукруглый портик и перед ним развивается на флагшоке, вроде того, какой стоит на Ленгорах перед Дворцом пионеров, бесконечный по своей величине государственный флаг. Флаг этот, оказывается, по площади больше, чем один из самых занимательных экспонатов Национального музея -- ковра ручной работы. Это один из пяти ковров-гигантов, сотканных в Туркменистане. На ковре, висящем в экспозиции, поместились бы четыре мои московские квартиры -- 266 кв. метров, и весит ковер свыше тонны. Чтобы не упустить редкие подробности, скажу -- сведения экскурсовода, -- что в свое время здесь же, в Туркмении, был соткан и занавес для Большого театра, но занавес весил около четырех тонн, повесить его оказалось технически невозможно, и его вернули. Сейчас этот занавес находится в Музее ковра.
Собственно, первоначальное впечатление от музея не изменилось, и когда мы вошли внутрь. Даже наоборот, усиливалось: огромные облицованные гранитом колонны пронизывали здание до купола. Было даже непонятно, где же в этом пронизанном светом помещении будут храниться экспонаты и не затеряются ли они в подобной роскоши. Однако эти экспонаты все же нашлись и первоначально не очень изменили впечатления. Внизу, в пристроенных среди этих колонн больших нишах, окружавших грандиозную центральную колоннаду, хранились, как в универмаге на первом этаже, просто дорогие, и очень дорогие, и уникальные по своей стоимости и художественному воплощению предметы. Было ощущения, будто я в детстве хожу по выставке подарков товарищу Сталину в Музее Революции. Вазы, ружья, скульптуры, ассортимент приблизительно той же самой эпохи. При этом невольно прикидываешь, насколько от всего этого грандиозного строительства мельчал бюджет: спорт, образование, здравоохранение. Не так-то легко воздвигнуть и собрать что-то подобное. В этом граните, дереве, стекле, в этих подарках, которые требовали, чтобы даритель был отдарен -- десятки миллионов долларов. Видимо, здесь таится некоторая особенность восточных, в отличие от наших, политических режимов. У нас -- сначала "покормить народ", в восточных демократических деспотиях принцип другой: сначала утвердить в государственных символах свою власть. Возможно, два президента -- Туркменбаши и нынешний строят себе памятник почище Хеопса.
Восприятие музея и жизни изменилось, когда вдруг -- в нужный час и в нужный момент -- появилась экскурсовод, стройная высокая молодая женщина в национальном платье и повела нас на второй этаж. Собственно, здесь и начался настоящий музей. Все всплыло и засверкало по-другому. Подобное требовало именно такого оформления. Я тут же вспомнил Нису, видимо, все же столица царства, в которой мы были вчера.
Сегодня, когда я все это пишу, уже после посещения музея, после того как я постоял на гигантской площади под трепещущим знаменем, мне стала ясна и география Ашхабада. К Нисе я еще вернусь.
Огромная почти плоская полоса земли, плавно спускающаяся с предгорий. С двух сторон по всей ее длине, отчеркивая пространство, эта полоса засеяна по краям новыми, высотными, отделанными белым сверкающим камнем домами. Это административные здания и жилые дома. Город скатывается от гор вниз, в медленно опускающуюся долину. Наверху -- сказочный волшебный город, построенный на газе и нефти, а внизу -- уже привычный, еще отчасти советский, традиционный, где ходят переполненные автобусы, где каждый дом, словно древний рыцарь флажками и копьями, утыкан телевизионными тарелками. Ах, как хочется видеть что-нибудь и другое, кроме туркменских плясок, песен и сосредоточенных лиц ковровщиц. Занавес, конечно, не железный, но телевизионный и шелковый.
Наверху, почти над первой складкой гор -- рыжая от консервирующей глиняной обмазки Ниса.
Именно в музее, из тех осколков прошлого бытия, которые отыскались и здесь представлены, и видны богатство и историческая мощь города. Здесь, конечно, стоит пожалеть, что музейная традиция в бывшем СССР передалась по наследству: все стаскивать в центр, прятать в Эрмитажах. Невольно вспомнил недавнюю Грецию с музеями. Там музеи с охраной и всеми необходимыми условиями хранения и экспонирования находятся сразу возле мест массовых находок и исторических центров. Возможно, когда-нибудь и в Нису обратно переведут часть огромной коллекции ритонов из слоновой кости, которые были найдены здесь. Красота невиданная, богатство немеряное.
Общее впечатление. Историческая школьная невнятица, которая преследовала меня, когда я читал исторические о Востоке книги вроде "Лже-Нерона" Фейхтвангера, растаяла именно здесь. Все действительно рядом, пехотинцы Искандера дошагали досюда.
День оказался нелегким: после музея снова на выставку, где обедал, заезд на рынок, где все купили себе сувениры, потом университет, где все мы на разные голоса пели о том, как видим литературу, и снова уже не продовольственный, "русский рынок".
Начну все-таки с конца. Цены по сравнению с Москвой просто сказочные в своей дешевизне. Есть, как говорится, всё: масло, крупа, молоко, осетрина, белуга, даже запрещенная у нас к продаже черная икра с русскими, естественно, этикетками. С чем боремся: с коррупцией, с воровством, с воровством на таможне В рыночную часть дня вписываю и свои покупки: четыре пары вязаных носков-джурабов, для себя и для подарков. А забегая в завтра, потому что пишу сегодня на выставке, скажу, что подарили всем по довольно большому ковру машинной, как я полагаю, работы. Этот коврик ляжет у меня дома перед секретером.
Основная сегодняшняя встреча -- в университете. Здесь опять надо начинать с аплодисментов архитекторам и строителям -- роскошное, сделанное по устоявшейся модели здание. Мне нравится наивность местных начальников: сразу все выложили гостю, не без гордости. Стоит здание 42 млн долларов, строили французы, 48 млн долларов стоит соседний физический корпус. Из уже в Ашхабаде привычного -- роскошь вестибюля и холла, да и вообще, в смысле удобств и условий, в которых занимаются студенты, -- сказочно, нам такого и не снилось. Но и дисциплина -- как в воинской части в военное время. Девочки и мальчики в аудиториях сидят, как по стойке смирно.
К моменту нашего появления довольно большая аудитория была полна -- мальчики и девочки, все в тюбетейках, сидели как зайчики. Это были студенты-филологи и студенты Института мировых языков. Так же было и в национальной библиотеке. Там смирно и торжественно сидели молодые и пожилые служительницы и те же студентки Института мировых языков.
Что было интересного в наших выступлениях Лёня Бахнов, рассказывая о своем журнале, привел массу фамилий и имен, совершенно и естественно не знакомх слушателю, боюсь, что даже и сидящей в первых рядах профессуре. Говорили Иван Голубничий, Михаил Павловец, Андрей Волос и наши поэтессы -- Полякова и Марина Волобуева, Лена Усова выступала где-то в русской школе.
Теперь я понимаю, почему старики, разлученные утратой, так быстро умирают. Догоняют уже ушедшего. В разговоре после выступления вдруг мелькнуло название местности Фирюза. Сколько раз Валя рассказывала мне о поездке в это Богом данное место! Милая моя.
Свободное копирование
