13 сентября, суббота. Все утро сидел над текстами Полякова, читал с наслаждением, делал пометки, вычитку дневников уже отложил на неопределенное время. На дачу выехали где-то около часа, потому что ждали нашего главного банного топильщика, который уже второй раз едет со своей почти женой Машей. Маша -- милая молоденькая хохлушка, которая без умолку трещит, а в машине всех вовлекает в отгадывания сканвордов, которых у нее полный комплект. Знает при этом довольно много, по крайней мере в этом она ловка, также хорошо моет посуду и не ломается, когда надо пить пиво и другие напитки.
На даче после обеда я сразу включаю в своей комнате камин, стелю электроплед под простынь и ложусь с романом "Задумал я побег". Я понимаю, что мы должны его во вторник обсудить, читаю довольно аналитично, но оторваться уже и не могу -- увлекательно. Для меня это еще и некий урок, который дает мне молодой товарищ. У нас с Поляковым есть одна общая черта -- мы оба писатели, и современные, и почти с одинаковым политическим вектором. Что я делаю более открыто, он очень талантливо запрессовал в почти любовный сюжет.
Часов в десять баня готова, и мы бригадами начинаем париться. В перерывах льется пиво, после второго захода Володя хлещет меня веником, и я тихо удаляюсь к себе. В уме я все время держу обещанный этими двумя пьяницами шашлык. В три я просыпаюсь умиротворенный, согретый электрическим жаром. В доме тишина, вход в подвал открыт, и оттуда валит банное тепло. В большой комнате, свернувшись калачиком, на шерстяном болгарском одеяле лежит и видит сны Маша. Человеколюбие -- моя фирменная черта; я возвращаюсь в свою комнату и накрываю Машу старым, еще довоенным синим одеялом. Как умеют вещи переживать людей!
На улице возле летней кухни, которая носит название сарая, два человека, один из них доктор наук, жарят шашлык. Жарят обстоятельно и со знанием дела. На вертелах уже покрытые корочкой кусочки мяса, перемежаемые нарезанными кусками помидоров. По всему саду разносится молодой дух шашлыка, дух надежды и праздника.
Маша к новой трапезе не встает, мы втроем пытаемся расправиться с остро благоухающей горкой и, наконец, посуда остается немытой и громоздится в раковине горой, все расходятся по своим местам. Кто сказал, что плохо спится на полный желудок!
Свободное копирование
