2 сентября, вторник. По дороге на работу завез Алле сумку сливы, которую собрал на участке. В Москве чертовски холодно, температура ночью чуть ли не шесть градусов. Зима и осенняя слякоть просто меня страшат. Уже заходил в аптеку узнавать, не поступила ли вакцина от гриппа. Ответили нет, еще рано, вакцина будет лишь к концу месяца или в начале октября.
Сидоров с удивительной точностью, как и обещал, сделал четыре страницы предисловия к нашей с Марком книге. Его текст, как все его тексты последней поры, удивительно точны и глубоки. Наверное, сейчас он самый точный из всех литературный критик, по крайней мере наши тексты он интерпретировал с поразительной глубиной. Я позволю себе процитировать некоторые моменты, которые воспринимаю как самохарактеристики.
"Не думаю, что отношусь к Марку Авербуху и Сергею Есину как к совершенно реальным лицам. Они для меня по мере чтения переписки становятся литературными персонажами. Иначе я никогда не смог бы сочинить предисловие к этой книге. Слишком не по мне некоторая экзальтация и возвышенный слог, слишком много преувеличений и даже падения вкуса". Дальше этот пассаж продолжается и переходит в наблюдение о постепенном человеческом росте во время переписки персонажей.
"Есин -- человек и писатель неровный, нервный, артистичный. Он постоянно искал одобрения и часто не находил его. Вернее, находил не там, где хотел бы. Для умного человека это драма.
Единственный выход искать причину не вовне ("либеральная тусовка"), а в самом себе. Кажется, С.Н. Есин с годами вплотную приблизился к этой истине. Его перо приобретает все большую степень объективной горечи; теряя раздражение, оно становится спокойней, печальней".
В этом предисловии много и других очень точных и емких соображений, пожалуй, впервые я полностью удовлетворен грустной песней обо мне самом.
Уже несколько дней как думаю о том, что со вторника начинаются семинарские занятия и нахожусь в некоторой растерянности. Набрал ли я внутри себя достаточно материала, чтобы начать год, и мне кажется, что не набрал, не начитал, мне кажется, что ребята медленно растут. Но, как и всегда, семинар и хорошо начался, и довольно удачно пошел. Особой вступительной лекции я не делал, но сосредоточился на наших первокурсниках. Здесь есть одна девочка, мать которой работает в каком-то православном центре, и паренек, попавший в семинар не по приемным очень слабым текстам, а по пятерке, которую я поставил ему за этюд. Но ведь и я увлекающийся человек, возможно, он просто попал мне в этот день в масть, тем более что писал он на тему, с моей точки зрения, самую легкую -- "Смерть таракана". Я решил себя проверить и сначала заставил мальчика этот текст внятно прочесть для всего семинара. Уже во время чтения я убедился, что не ошибся, а в самом конце, когда паренек закончил, раздались аплодисменты. Потом я довольно долго говорил о внутренних объемах текста, который и делает его увлекательным, о наращивании этого объема.
После семинара пил чай с Лизой и Настей Левашовой, которая очень интересно и живо рассказывала о своем летнем путешествии на пароходе по Волге. Рассказчик она прекрасный, передо мной просто встал описываемый ею Козьмодемьянск.
До семинара разговаривал с нашими преподавателями, перезванивался с Лёней Колпаковым. Пришлось начинать и семинар Рейна, который, как я уже писал, набрав семинар, на две недели уехал, написав мне, что едет в санаторий. Здесь была особая сложность, потому что у Рейна новый, молодой семинар. С первого раза распускать их было нельзя.
На обратном пути домой заезжал на Донское кладбище. Бываю я там очень недолго, до укола в сердце. Когда болеешь, ничего делать просто не хочется. Звонила Лика.
Свободное копирование
