11 июня, среда. В час дня началось заседание приемной комиссии. Набор вроде бы на уровне прошлого год. Пока допущено до экзаменов, т.е. прочитано и одобрено мастерами 296 работ. На очное отделение пока допущено 140 человек, на заочное 156. Но, к сожалению, оказалось, что министерство снизило нашу квоту, которую раньше мне удалось увеличить. Теперь на очное отделение будет принято не как раньше -- 65 человека, а лишь 62. Я с грустью отметил, что, выпустив безумное количество юристов и экономистов, государство решило, что с интеллигенцией в стране у него все благополучно. Сократилось с 70 до 66 и количество заочников. Это, в свою очередь, скажется на ставках и количестве преподавателей. Две тенденции выявилось во время этого совещания. По мнению Рекемчука, очень сильно вырос уровень прозы, лично он отобрал для конкурса 55 работ. Набирающий в этом же году заочников-прозаиков С.П. Толкачев смотрит на это менее оптимистично, хотя С.П. тоже отобрал 58 работ. Другая, обратная тенденция в поэзии. Очень точно об этом сказал Андрей Василевский: "Нет ничего, ощущение полной поэтической безграмотности". Приблизительно то же полагает и не присутствующий на совещании Е. Рейн.
В три часа началось уже заседание государственной комиссии. Мы опять разделились: я занимался прозой, а Андрей Михайлович взял на себя поэзию. Самое трудное в моей части была драма, потому что шли не очень благополучные студенты Анатолия Дьяченко. Кстати, он сам пропал, и никто не знает, где он. Есть два слуха: один -- Анатолий в Париже, другой -- что он болеет. К сожалению, Анатолия подвела его таинственная манера ведения семинара, он, по его словам, изобрел собственную систему, но ни меня, ни кого-либо из института он разными уловками так и не пустил на свой семинар.
Главным рецензентом драматургов стала И.Л. Вишневская. На нее очень подействовал тот разнос, который я ей учинил после рецензирования очень сомнительной магистерской работы Синяткина. Обе дипломные работы, и Екатерины Андрейчук, и Елены Реймер, страдали общим недостатком -- отсутствием глубокого гуманитарного смысла. Пьесы, может быть, и довольно ловкие, но совершенно не запоминаются. Любопытно, что все другие рецензенты -- и С.В. Молчанова, и Б.А. Леонов, и Ю.И. Минералов -- в общем, находили одни и те же недостатки. Занятно, что Елена Рейман начала свое выступление с перечисления громких телевизионных проектов, в которых она участвовала чуть ли не в качестве главного редактора. Значительно лучше из драматургов выглядел Алексей Морозов из Архангельска. Правда, парень начитался западной литературы и стремится к разным штукам абсурдизма или к символическим кунштюкам. Словом, конечно, владел. Но среди его трех пьес была просто одна блестящая, хотя тоже символическая, где две пары героев как бы один и тот же текст повторяли в течение жизни. После совещания комиссии Морозову мы дипломную работу засчитали как "отличную". Собственно, еще две работы комиссией были оценены как отличные. Это работа Полины Котлярской, о которой я, кажется, уже писал, и уникальная работа японки Нагуро Юрии. Японка перевела на русский ранние стихи и записные книжки Блока и снабдила свои переводы квалифицированным комментарием.
Сегодня в номере "Литературной газеты" на 14-й стороне в траурной рамке небольшая заметка "Памяти Валентины Ивановой". Парадокс в том, что буквально рядом другая статья, подписанная Натальей Киселевой, которую она написала о своем покойном муже. Когда я с Наташей был знаком, я еще не вел дневника. Заметку, посвященную Вале, написал Лёня Колпаков. Какие точные и сердечные слова нашел. Неужели в своем дневнике я больше никогда не буду писать В.С. Милая!
"Не стало Валентины Ивановой -- талантливого литератора, одного из самых значительных кинокритиков последних десятилетий, настоящего знатока мирового кинематографа, давнего и верного автора "ЛГ". Последнее время она тяжко болела, но всегда оставалась профессионалом -- ее повесть о страшном диагнозе напечатал "Новый мир".
Валентина Сергеевна была членом трех творческих союзов -- писателей, кинематографистов и журналистов и знала кино как никто другой. К ее авторитетному мнению прислушивались маститые режиссеры и звездные артисты. Работая в "Московском комсомольце", заведуя отделом в газете "Культура", которая была тогда "Советской", Валентина Иванова напечатала массу умных, тонких и очень профессиональных статей, делала большие беседы с по-настоящему талантливыми мастерами кино.
Вместе со своим мужем писателем Сергеем Есиным впервые артикулировала понятие "литература и кино", стала одним из основателей одноименного гатчинского фестиваля, многолетним председателем отборочной комиссии.
Память о талантливой и мужественной Валентине Ивановой, уверены, останется и в истории кино, и в наших сердцах.
"ЛГ"
Выражаем искренние соболезнования С.Н. Есину в связи с постигшим его непоправимым горем".
В этом же номере моя небольшая статья о юбилее С. Урсуляка. Вале очень нравился этот режиссер.
Свободное копирование
