13 мая, вторник. Вхожу в прежний режим "невысыпания".Встал чуть ли не в шесть, и уже около семи уехали с Витей в больницу. Конечно, я волнуюсь, как бы то ни было, но я не хочу оставаться один на целом свете. Волнует меня и вчерашний разговор с Аллой.
В.С. определенно сдала, и в первую очередь это связано с ее какой-то тихостью. Но в целом, все почти нормально, ее продолжают колоть какими-то уколами. Я привез лекарство, бутерброды, что-то из чистой одежды, сладкое и куриный протертый суп. Были у В.С. не очень долго, потому что только что прошла зарплата, и надо было запасаться едой -- заезжали в магазин "Метро", который у моста Северянин. На этот раз обошлись малой кровью -- истратили около восьми тысяч рублей. Надо было еще, несмотря на все пробки, вовремя приехать на работу, кафедральный день -- необходимо говорить с народом.
Вчера Лёва Скворцов сделал мне грандиозное представление на премию, а сегодня Анатолий Королев написал вступительную небольшую статью к "Почте духов". Небольшой текст, чуть комплиментарен, но хорошо и точно написан. Естественно, мне очень бы хотелось, чтобы кое-что из написанного Королевым сбылось. Сегодня вечером пропущу его через сканер и отправлю Ирине в "Российский колокол". Третья глава пока стоит и вторая недоокончена.
ПОД СВОДАМИ МРАКА И СВЕТА
Сергей Есин практически непредсказуемый писатель.
Каждый раз, когда, таинственно улыбаясь, он протягивает очередную рукопись, не знаешь, что там
Начинаешь читать и таращишь глаза... в небе над центром Москвы парит героиня и пикирует... куда В родные пенаты Литературного института, причем попадает не на крышу, а в глубь истории.
Завидую Есину, его умению выдумать, ошеломить, втянуть в водоворот сюжета как в приключение мысли.
Вот оно! Именно приключение мысли стоит у изголовья его повестей и романов. Во многом Есин писатель, не оцененный и до конца не прочитанный. Его компактный роман "Марбург", вольное подражание Плутарху, сравнительное описание двух судеб, двух стихий -- лирической (Пастернак) и брутальной (Ломоносов), это наша малая классика. Роман уже стоит на золотой полке русской литературы XX века рядом с другим нашумевшим бестселлером Есина "Имитатор".
И вот новая книга.
Поражает интенсивность, с которой Сергей Есин одаривает нас новыми текстами, такой водопад к лицу, пожалуй, только поэту, но ведь наш герой сочиняет прозу, а проза это всегда река, бегущая в гору. Наконец, он единственный современный писатель, который ведет ежедневный дневник, и -- помяните мои слова -- в будущем нас будут судить именно по этой есинской энциклопедии нравов, по есинской кардиограмме эпохи. И никому не удастся отменить его суд и суждение, как невозможно вытравить татуировку на коже.
Но я о другом!
О его новом странном романе с очередным невероятным сюжетом. Его главный герой маркиз де Кюстин, как, впрочем, и все прочие персонажи, давно -- как бы это помягче выразиться -- не существуют (вспомним лексику Чичикова). Короче, покойники. Между тем живехоньки, потому что долг человека не исчерпывается в течение одной жизни, а продолжается и после его физической смерти, и тревожит нас, тех, кто временно жив, желанием поспорить хотя бы с товарищем Лениным, увидеть и услышать Екатерину Великую, разделить трапезу мысли с Иваном Грозным или выслушать реплики товарища Сталина.
Добро пожаловать на тот свет, господа читатели!
Только вместо Вергилия вас поведет по кругам чистилища, ада и рая господин Астольф де Кюстин, маркиз, француз, литератор и монархист.
Ну и задал же сей маркиз нам загадку. Скоро двести лет как прозвучала на весь белый свет его пощечина: "Россия в 1839 году", написанная с таким гениальным сарказмом, полная стольких издевательских прозрений по поводу нашей власти и нашего народа, что де Кюстин стал для нас чем-то вроде черта, который украл месяц с неба в ночь под Рождество и отнять эту луну, почистить ее от чертовых лап и царапин стало нашим первым национальным проектом. Недавно сей француз совершил прогулку по русской истории в фильме Сокурова "Русский ковчег" и вот снова гуляет по страницам современного текста под ручку с автором и тычет остро заточенным пальцем в русские раны...
Что ж, возразить маркизу нам сам Бог велел.
Не прав ты, месье, и хотя в уме тебе не откажешь, и не стоять России в углу как нашкодившему подростку. Стоустым гулом окружает читателя русский мир злобы и милосердия, гнева и умаления, ярости и молитвы, глупости и пророчеств.
По жанру это, пожалуй, мистический памфлет. Нечто, прежде не виданное на поле нашей словесности. При этом замечу, что Есин распахнул такие романные своды, что в этой исполинской геометрии загробного мира, в грандиозном плане потустороннего мерещится не один, а сразу десять романов о свете, плененном тьмой.
Короче, друзья, читая романные главы из Есина, я в очередной раз пережил приключение той самой Мысли, которая одна только и составляет суть литературы ибо, как говорил Пушкин, "писать надо мыслями, а не словами".
Анатолий Королев
На семинаре обсуждали рассказ Саши Киселевой "Ява". Это подружка Марка, и пишет она так же хорошо, как и он. Рассказ, несмотря на отдельные стилистические ляпы, добротен. Это два пустых и беззлобных дня молодого парня-студента. Но за этим и сегодняшнее безориентированное время, и отсутствие какой-либо идеологии в обществе. Там все хорошо, особенно хороши бытовой фон, отец, мать, некий друг Славик, девушка Карина, к которой друзья пришли ночью, мелкое пьянство, думы о собственной старости. Но это и мои думы. Опять, как и во время прошлого семинара, начинаю думать, как быстро растут и вырастают дети.
К сожалению, завтра утром к В.С. тоже поедет Витя, в два часа состоится защита магистерских работ. Еще вчера я высвистел Антона Соловьева через эсэмэску, кажется, он в Париже. Камчатнов написал не очень хорошую на него рецензию. Мне особенно обидно, что он нашел много грамматических ошибок и неверное словоупотребление слова "стропила", особенно обидно, что это я в тексте заметил, а Антон не поправил. От остального -- отобьюсь, у меня есть ощущение, что "стилисты" не очень хорошо читают художественные тексты. А читать их, особенно такой текст, как у Антона, очень трудно, когда ты ориентирован на поиск ошибок. От остального в рецензии оппонента отобьюсь.
Вечером говорил с Г.И. Седых, все те же слова и те же желания, у нее нет понимания собственной значимости и слишком много амбиций. Мне ее откровенно жалко, после нашего разговора, когда у нее чуть ли не навертывались слезы, я даже начал ей сочувствовать. Что такое в нашем учебном процессе крупные практики и преподаватели-теоретики, она недопонимает. Ей кажется, что кандидатская диссертация покрывает все, и она совсем не хуже Рейна, Николаевой, Лобанова. В человеческом плане, наверное, не хуже, они для меня все идеальны, но есть в литературе еще и другие измерения.
Что там у нас происходит во внешнем мире Руслан Киреев удивляется, почему я не печатаю сборника своих очерков о деятелях искусства. Я говорю, нет издателя, он мне: "Я думал, у тебя нет сложности с изданием".
Свободное копирование
