3 мая, суббота. Каждый день или переговариваюсь с Витей, или перекидываюсь с ним эсэмэсками о здоровье В.С., и ее настроении -- пока все идет хорошо. Последнее такое сообщение получил вчера вечером. На фоне продолжающегося клекота в груди и болей в мочевом пузыре видел во сне маму. Даже для семидесятилетнего мужчины мама всегда мама. Она в возрасте намного моложе, чем ее нынешний сыночек. Надо благодарить нашу психику за такие подарки, это невероятно приятно, такое как бы не тактильное общение, ты сразу отчего-то становишься счастливым. Сон, правда, несколько излишне символичен. Пустая наша прежняя квартира, в которой мама умирала, и вроде бы опустевшая квартира соседей, та, в которой когда-то жил Ваня Карабутенко. И вот, вроде бы я слышу, что к Карабутенкам кто-то въезжает, и вижу сначала велосипед, который прокатили мимо открытой двери. Но оказалось, когда я выхожу, что это на велосипедах едет бесконечная семья корейцев. Мама почему-то сначала звонит по мобильному телефону, а потом едет с дачи, на которой она при жизни никогда не была.
Наконец-то сегодня искупался сначала рано утром, потом уже под вечер. День ясный, ветреный, по морю носятся виндсерфингисты с прозрачными парусами. На них смелая и гибкая молодежь -- сплошной Дейнека. Днем и утром у себя в номере полистал на компьютере, внимательно вылавливая стилистические ошибки, вторую главу. Мне кажется, что это интересно, но слишком много "документа", который загромождает текст. Что-то прописал про конкурсы на лучшего по профессии, предшествующие в романе встрече с мэром. Меня все время относит к документу, а получается лучше свободный полет. Интонацию с третьей главой надо решить, а это еще и вопрос всей композиции: внизу, в подземелье или наверху Иногда мне кажется, что весь прием я истощил на этих двух главах.
В большом, наверху ресторане во время обеда подловато наблюдал за соотечественниками, особенно за молодыми девушками. Все девушки стараются походить на молодую Собчак. Большинство не удостаивают труда что-то накинуть на себя серьезное. Поэтому с тарелками в развевающихся туалетах бродят от стойки с блюдами к своим столикам. Мне кажется, что при этом каждая изображает какую-то героиню из фильма, подражает какой-нибудь зарубежной киноактрисе.
Перед ужином на сорок минут вышли в город, купили стиральный порошок, градусник, вместо прежнего, уже разбитого мною, и я все-таки купил антибиотики. Надоели и кашель, и боли, посмотрим.
Ужинали в рыбном ресторане на пляже. Здесь спокойно, нет такой суеты, как в общем зале, в отеле и такой погони за десертами. Кормили прекрасно, и наливали красного вина, сколько влезет. Была вкусная рыбная похлебочка, а потом порция тушеной с овощами и картошкой рыбы. Очень вкусно. За окном темное море и сверкающий, как дворец, отель.
В Москве две новости, которые перетрясают телевидение: подготовка к параду, который, конечно, ознаменует не только 63 годовщину окончания войны, но и вступление в должность нового президента. Здесь принимаются два канала, передачи на выбор: вечер Ильи Резника, монументального и подчеркнуто медлительного и похожего в своем белом костюме на восточного мага. Его называют величайшим современным русским поэтом. Овидий тоже был величайшим и тоже со своими легкими песенками. Но у меня ощущение, что в этом случае природа сделает "сброс", в литературе все же остается, что промалывается на университетских кафедрах. По другому каналу шла передача М.Е. Швыдкого на тему надо ли быть скромным. Здесь с одной стороны был Сергей Лукьяненко, автор многочисленных фантастических произведений, которые я не читал, и читать не стану, с другой -- Егор Кончаловский, мальчик из очень интересной семьи. Тезисы переминались достаточно знакомые.
Днем по сотовому из Москвы звонил Павел Басинский -- звал на вручение премии Солженицына Борису Якимову. Еще раз поразился, как всегда взвешен и точен выбор у этого премиального жюри.
Свободное копирование
