20 марта, четверг. День невероятно трудный. Утром готовка. Больница у В.С. Институт. Курсы компьютера. Театр Яшина.
Сразу же поразительный художественный ход. В зале незакрытый занавес, сцена обнажена -- концепция обнаружена! -- вся обстановка в доме Коломийцева наклонена, будто снесена ветром, двери, шкафы, печи, люстры, а наверху что-то, напоминающее метущиеся облака -- банты то ли из бронзы, то ли из парчи. Уже потом можно будет разглядеть, что это какие-то шинели и пальто как символы покинувшей сути, стремятся куда-то увлекаемые все тем же порывом. Ветер перемен Мне-то сразу стало ясно, что Елену Качелаеву, художника театра, не переиграешь. Вот тебе и опять семейное соревнование!
Перед спектаклем, стремясь скорее посмотреть эскизы постановок, нежели повидаться с Сережей Яшиным, постановщиком и главным режиссером, поднимаюсь в его кабинет. В его роскошном кабинете все так же царит Елена: картины, портреты, эскизы костюмов -- она жена.
На сцене знакомые персонажи, каких я видел лет десять лет назад у Олега Табакова в "Табакерке", -- семья полицмейстера Коломийцева. В программке услужливо говорится: пьеса писалась в конце седьмого года прошлого века -- значит, уже после Февральской революции, уже тогда, когда правительство отобрало "дарованные" ранее свободы, иначе кто бы тогда запретил пьесу в 1908-м к постановке Премьера -- в Берлине.
У Коломийцевых пятеро детей и свои семейные тайны. В этом смысле Горький он и есть Горький. Как и в "Вассе", отец семейства -- развратник и пьяница. Почти такая же ситуация и с дочерями: если в "Вассе" одна дочка с придурью, в "Последних" -- она с горбом, и, как и в "Вассе", в этом вина -- отца. Одна дочь, старшая, замужем за полицейским доктором Лещем. Он взяточник и циник, вдобавок ко всему она еще и прописывает брату Коломийцева Якову заведомо вредное лекарство. Семья живет за счет средств этого самого брата Якова. Сам Коломийцев понимает, что он единственный наследник неженатого брата. Лещ надеется, что дом Якова может отойти к нему.
К моменту написания пьесы полицейский -- неблагородная профессия. При этом в Коломийцева в какой-то стычке с революционерами стреляли, и он обвиняет некоего молодого человека в этом выстреле. Судя по всему, обвиняет ложно. Двое младших детей учатся в гимназии, быть сыном полицмейстера не сахар. В центре всей ситуации жена Коломийцева Софья. Она знает, что горбатая дочь -- это еще и дочь влюбленного в нее всю жизнь Якова. И подозревает в этом Коломийцева -- не из ревности ли он в детстве уронил дочь на пол
Я подробно так пишу содержание, потому что еще и готовлю свою речь, которую произнесу на институтском дне в четверг третьего апреля. Это будет день рождения Горького, и ректор решил, что надо собрать институт и поговорить. Пригласили даже Пашу Басинского. Я для себя решил, что сравню два спектакля: сегодняшний и Табаковский, поэтому сразу пишу полудоклад и полурецензию.
В центре спектакля, конечно, Софья, которую великолепно играет Светлана Брагарник. Но и все здесь играют прекрасно. Это особенность сегодняшнего театра, критерии зависят от общего характера. Весь спектакль я думаю о том, как рождается замысел, как на основе пьесы образ у актера обрастает подробностями и потом превращается в саму жизнь, часто переламывая замысел драматурга. И я думаю о том, как знакомую мне пьесу превратили в некую равнину русской жизни. О чем говорили там, в спектакле Олега Табакова Во-первых, здесь важен был он сам, вальяжный и значительный в своей папахе с орлом, похожий на сам царизм, каким его представляли еще советские учебники. Столп жизни, учебник социологии. И тогда, десять лет назад все медленно поворачивалось вокруг этого несчастного мальчика Соловьева, который якобы стрелял в Коломийцева. Тогда, после только что сожженного Дома правительства, нашего Белого дома, это казалось самым важным и горячим. Сейчас режиссер Яшин в этих качающихся, снесенных ветром декорациях рассматривает всю нашу русскую жизнь как некую диалектику ее характеров и скучное постоянство. Недаром здесь, во время спектакля начинает валить снег, и после того как всю сцена несколько раз обходит процессия из двух истопников и няньки, и каждый несет по охапке березовых дров, косые печи начинают полыхать, как домны. Но дым из них валит или смрад В этой атмосфере и идет жизнь у одних, младших детей, пытаясь выпрямиться; у других, старших, повергнуть обитателей в морок губительной пошлости и преступлений. И сколько разговоров о деньгах, о взятках, о коррупции чиновников, о незаконной жизни, которая вдруг стала законом. Неужели я раньше все это проглядел и не запомнил Здесь и другой Коломийцев, более какой-то рефлектирующий.
Но это, как всегда, Горький, разный, противоречивый, знающий неизменяемые законы русской жизни с ее предательством, оскалом мздоимства, стремлением русского человека очиститься и стать лучше. Вот это я и хотел написать и о грандиозном спектакле, только что состоявшемся в одном из "неудобных", расположенном не в центре, театре, и о новом витке русской жизни.
В докладе 3 апреля я что-то еще добавлю о театре и его статистике.
Читать или что-либо делать уже нет сил. Как всегда, засыпаю под воркование телевидения. По НТВ -- дуэль между В.И. Ампиловым и мэром Ульяновска: стоит ли переименовывать Ульяновск. Доблестный Соловьев аккуратно пытается выставить Ампилова недодумком. Судьи, естественно, и как всегда на телевидении, склоняются к либеральной точке зрения. Ленин, это, естественно, плохо. Народное голосование, как всегда, когда народу дают подумать, идет ровно наоборот: Ампилов выигрывает с перевесом чуть ли не в четыре раза. Это один из наглядных примеров, почему наша власть никогда не идет на телевизионные дебаты при выборах.
Свободное копирование
