11 марта, вторник. Утром по заведенному расписанию: я -- в институт на семинары, Витя -- повез В.С. в больницу. Как всегда утром, до занятий, все препы собираются на кафедре. Инна Люциановна принесла свежий анекдот. "В зоопарке родился верблюжонок. "Мама, -- спрашивает он у верблюдицы, -- а зачем у нас -- и у тебя, и у меня горб? Это же некрасиво". -- "Но зато так удобно, -- отвечает матушка-верблюдица. -- Не надо ходить в магазин: в горбу и вода, и продукты". -- "Матушка-верблюдица, -- снова спрашивает сынок-верблюжонок, -- а почему у нас такие некрасивые, все в мозолях ноги" -- "Затем, -- отвечает матушка-верблюдица, -- чтобы ходить по пескам пустыни и по горным осыпям". -- "Матушка, -- говорит на это разумный, как молодой еврей, верблюжонок, -- а зачем это нам все, если мы живем в зоопарке!"
Анекдоты, как известно, свидетельствуют о работе творческой мысли. Второй анекдот рассказывается в виде некой новости: "В зоопарках страны медведям увеличили вдвое рацион".
Если уж зашел разговор о Медведеве, то маленькая быль, рассказанная мне сегодня за обедом директором кафе Альбертом Дмитриевичем.
Он, Альберт Дмитриевич, приезжает домой седьмого или восьмого числа из деревни, с дачи. А живет А.Д. на Сретенке в одном из переулков, возле филиала Театра им. Маяковского. С ним в машине какие-то вещи, продукты и огромная семидесятикилограммовая собака, у которой отказали задние ноги. На въезде в переулок его останавливает полковник милиции в каракулевой серой папахе и говорит, что дальше он его на машине пропустить не может -- режим, в ресторане "Санкт-Петербург" Д.А. Медведев обедает. Переулок закрыт с обеих сторон, выезда с близлежащих дворов тоже нет. Свою собаку А.Д. пёр на руках пешком. Но есть и еще анекдоты. Про ниточки на костюме Медведева. Их заметил костюмер во время телевизионных съемок и попытался какую-то ниточку с рукава снять. Потом гример увидел еще и другую ниточку и тоже пытается снять. Но ни тут-то было. Откуда-то сверху раздается незабываемый голос В.В. Путина: "Не трогать, это нужные ниточки!"
Когда уже ближе к четырем я вернулся с семинара, то на кафедре сидел Роман Сеф -- пришла новая смена препов. Роман рассказал новый -- даже не анекдот, а простое присловье всё на ту же тему: "Пушкин -- наше всё, Путин -- наше всегда".
Семинар прошел, как я и предполагал, довольно быстро. Ребята высказали почти те же мысли, что и я при домашнем анализе: социальность, характеры -- где они Возникли суждения об особенностях детской литературы. Может быть, "Дневник Росинки"-- детская литература. А где тогда сюжет и занимательность Труднее всего оказалось в этой хорошо прописанной истории выделить ускользающее и привлекающее читателя свойство. Определила умница Абрамова: семья!
После семинара меня ждала неожиданность: письмо от одной из самых одаренных девушек семинара Ксении Фрикауцан. Оно настолько интересно, что я полагаю необходимым его здесь поставить.
"Семинар 4 марта 2008 года мне запомнится надолго, потому что это был первый семинар, с которого мне хотелось встать и уйти. И не потому, что он был чудовищно скучный, и не потому, что мне приспичило отлучиться по своим неотложным делам. Мне просто стало стыдно за то, что я была причастна к тому бреду, который творился в тот день.
Я была так благодарна судьбе и Васе, что мне досталась роль писца, что мне не придется стоять с глупым выражением лица и долго подбирать слова, когда меня попросят высказать свое мнение по поводу рассказа "Встреча" Наташи Денисенко. Сиди себе и записывай. Вот я и записывала. Немного размытое, но образное выступление оппонента Савранской и "увеселительная минутка" оппонента Матвеевой -- все вроде бы шло в привычном русле, но какая-то наигранная нейтральность, недосказанность настораживала меня. То, что происходило потом, ввергло меня в состояние ступора. Кто-то под впечатлением, кто-то увидел в рассказе сходство с Буниным, кто-то нашел хорошие образы! Знал бы Бунин-бедняга, с чем его сравнивают! Один только Марк Максимов, хвала ему, как настоящий мужчина вступился за честь Бунина. Я, конечно, привыкла, что всегда в оппозиции, что, наверное, глупо стрелять из рогатки в строй грозных пушек, но в тот день, как мне виделось, мое мнение должно было мало отличаться от других. Но вышло иначе. Либо ты, Ксюшенька, ошиблась, либо мои собратья по перу отмолчались. Я чуть ли не со слезами на глазах смотрела на сокурсников, которые вставали и говорили что-то типа "тут неважно, там не вышло, а в целом неплохо". Я ждала финального слова Сергея Николаевича, повторяя про себя: "Ну, давай же, Есин, давай, скажи свое веское слово!" Но и тут меня ждало разочарование. Мастер в хорошем настроении, мастер восторгается очередной находкой, мастер, можно сказать, доволен. А мне-то, дурочке, казалось, что текст провальный, язык никудышный, а тема стара как мир. А разве не так
Меня давно не покидает ощущение, что наш семинар похож на кружок "Умелые ручки" для девочек начальных классов. Связала неплохой носок -- молодец, хорошо; связала носок криво, без пятки и без дырки для ноги -- молодец, старалась. В итоге, все молодцы. А где хорошо и где плохо -- разбирайся, мол, сама. Я, наверное, единственная на семинаре, кто хочет хоть чему-то научиться, вынести из него хоть что-то полезное и важное. Но я наотрез отказываюсь серьезно относиться к этому рассказу и уж тем более признавать его "в целом неплохим". Для меня "Встреча" стала образцом того, как писать не следует. Все, я все сказала.
Р.S. Ничего личного".
После семинара зашел в кабинет к БНТ. Все завалено книгами, ощущение невероятной занятости хозяина и его интеллектуальности. Сверху лежат бумаги, которые должны были броситься в глаза. Этот небрежный прием мне хорошо знаком. Заходил, потому что надо было спросить разрешение на литинститутский гриф для новой книги В.К. Харченко. У Веры Константиновны такой менталитет, ей хочется, чтобы ее книги выходили в столичном издательстве. Здесь БНТ ведет себя молодцом, всегда все разрешает. Попутно произошел разговор о моем участии в литинститутском сборнике воспоминаний. Сначала сборник был объявлен как сборник воспоминателей -- выпускников института. Правда, недели две назад во время заседания кафедры мы вроде это поломали. По крайней мере, Мих. Петрович Лобанов, не выпускник института, преподаватель с 1963 года, такие воспоминания уже написал. "Не напишите ли что-нибудь в этот сборник, Сергей Николаевич, и вы" Я, естественно, сказал, что мне после публикации моих дневников писать какие-то воспоминания просто ни к чему. "Я конечно, --несколько вызывающе продолжал я, -- лет через десять напишу мемуары... А вот сейчас, в качестве подарка, памятного знака, некого литературного кунштюка, я бы посоветовал выпустить мой новый роман о Литинституте "Твербуль" как покет-бук и дарить эту книжечку гостям во время юбилея". БНТ очень хорошо и в разрезе своей художественной практики ответил: "Мы приняли решение ничего художественного к юбилею не издавать". Ладно, подумал я, сам что-нибудь к юбилею в подарок родному институт выпущу. Тут же я вспомнил характеристику моего романа Марка Авербуха: "Ни один из ректоров не ставил памятника Литинституту, а Есин этот памятник своим романом воздвиг".
Дома меня в почтовом ящике ждала выпечатанная из интернета статья Ольги Шервуд. Я быстро прочел две с половиной страницы убористого текста, рассказывающего с долей местного патриотизма о фестивале в Гатчине. Мне это было особенно интересно, потому что накануне я об этом же самом говорил с Лёней Колпаковым. Он собрал сведения из полосы Светы Хохряковой и от своего сына Андрея. У меня были сведения от Сережи Павлова. На сайте самого фестиваля найти можно было немного. Жюри меня просто удивило: пять человек своеобразного окраса. Невольно начинаю сравнивать с предыдущими годами. Ну, да ладно, вперед к Ольге Шервуд. Самое поразительное в ее статье -- заголовок; толерантная Оля даже не могла представить себе, как точно она высказалась: "Art и артисты в полуписьменном мире. На XIV фестивале "Литература и кино" победил театр". Здесь все хорошо -- и "полуписьменный вид", и победа театра, представленного в данном случае в кино слабой пьесой Мухарьямова. Хорошо в конце статьи, очень хваля фильм Говорухина, Шервуд все же пишет об этом фильме-комедии. Что комедия эта "никакого отношения к языку кино не имеет. Но все это милые подробности. Остановил мое внимание в первую очередь первый абзац. "Задуманный писателем и ректором Литературного института Сергеем Есиным и его супругой кинокритиком Валентиной Ивановой как московская тусовка на выезде, фестиваль за минувшие годы замечательно освоен и местной администрацией, и местными жителями. Превратился в едва ли не главное культурное событие муниципального образования город Гатчина, Гатчинского района и всей Ленинградской области".
Придется написать Ольге Шервуд письмо.
Дорогая Ольга! Мне показали Вашу статью о Гатчинском фестивале, опубликованную в "Санкт-Петербургских ведомостях". Статья, конечно, как почти всегда у Вас замечательная, информативная. Вы умудряетесь в свой текст вставить еще и нечто неожиданное, как бы начинаете говорить с читателем на понятном только вам двоим языке. В этом смысле совершенно изумителен заголовок. Но есть одно место в Вашей статье, с которым хотелось бы поспорить. Это собственно первый абзац, начинающийся со слов "Задуманный писателем и ректором Литературного института Сергеем Есиным и его супругой кинокритиком Валентиной Ивановой как московская тусовка на выезде...". Да нет, Ольга, не так это все было, и не выезд с киношниками в город на Неве нас в то время интересовал. Если Вы вспомните, то и кино-то тогда почти не существовало, а тлело, как, впрочем, и литература. И фестиваль задумывался как некое совместное мероприятие двух искусств, находящихся в то время в бедственном положении. Именно поэтому в то время на эту идею откликнулся мой товарищ Сергей Кондратов, владелец одного из самых мощных книжных издательств "Терра". и каждый год давал нам и пять долларов на премиальный фонд и два комплекта дорогостоящих книг -- новый репринт Энциклопедии Брокгауза и Эфрона, и девяностотомное академическое издание Толстого. У меня цель была одна: привлечь в первую очередь внимание к литературе как таковой и к литературе как к первооснове выдающихся кинопроизведений. Поэтому так активно я вписывал в эту "тусовку" известных и знаменитых поэтов, писателей, литературоведов. Я вообще полагаю, что для кино настоящая литературная основа -- это очень много; и у Вас, Ольга, и у меня в памяти те замечательные зарубежные и отечественные фильмы, где основой стала именно литература. Вот, собственно, и все, поэтому я этим и занимался. Меня радовало, что в Гатчину приезжали студенты, читали в самой Гатчине и в окрестностях свои стихи, а им читали стихи местные поэты.
В Вашей статье, Оля, есть еще одно место, на которое я, конечно, обратил внимание. Как человек, большую часть жизни отдавший еще и журналистике, я должен сказать, что Ваша фраза "Сергей Есин покинул "Литературу и кино" и пост несменяемого председателя жюри" не вполне корректна. Покинул, потому что проворовался Не справился Тринадцать лет кому-то подсуживал Все обстояло не совсем так. Как хорошо информированному коллеге я посылаю Вам еще и копию письма, которое я написал городскому начальнику Гатчины, здесь кое-
что сказано. Я не думаю, что журналисту такого класса, как Вы, это будет неинтересно. Дружески Сергей Есин.
Свободное копирование
