26 февраля, вторник. Сначала, чтобы отделаться от массы бумаг у меня на столе, -- о язвительной статье, которую, зная, что мне интересно, опустил мне Ашот в почтовый ящик. "КоммерсантЪ" по обыкновению прореагировал на самое в нашей жизни жаркое. Это комментарий по поводу присуждения В.В. Путиным именным указом звания Народного артиста России Ф.Б. Киркорову. Видимо, это присуждение активизировало все масс-медиа. В субботу в программе "Максимум" искали еще и армянские корни народного артиста и, кажется, нашли их на кладбище чуть ли не в Ростове-на-Дону. Оказывается, семья в свое время выехала в Болгарию. Статья в "КоммерсантеЪ" поименована "Ориентация -- народная". "От уходящего президента требовалось, видимо, определенное усилие, чтобы присвоить высокое звание артисту, имя которого считается в России чуть ли не синонимом китча. Перья и блестки, которых с возрастом в концертных программах господина Киркорова если и стало меньше по количеству, то точно не по сути, мало соответствуют образу национального героя". Дальше идут довольно грязные и нетактичные абзацы о его супружеской жизни и т.д., а потом подтекстом -- о гуманитарных вкусах самого нашего президента. Меня самого смущала его некоторая любовь к Расторгуеву, как к самому яркому представителю нашей эстрады, а тут оказывается все глубже и интереснее. "В 2006 году чета Путиных посетила концерт господина Киркорова. Сочи. Супруги остались в восторге, о чем и сообщили артисту тут же, в гримерке. Не исключено, что на решение президента повлияла его супруга. Дамы ее возраста -- самая что ни на есть целевая аудитория певца". Как писал Гюго: "Чего ж вам более -- и про волков, и про погоду".
День оказался невероятно трудным. Коллегия министерства, которая обычно бывает по последним в месяце понедельникам, из-за праздников переместилась на вторник. А во вторник утром мне и В.С. отвозить в больницу, и на коллегию надо своим транспортом добираться к десяти. Встал очень рано, я вообще последнее время не высыпаюсь, поэтому не очень бодр. Приготовил все, что надо для В.С. для диализа: суп, бутерброды, какое-то печенье и прочее, все это, включая деньги и разное медицинское, сложил в сумку, потом сначала поднял В.С., разогрел ей кашу и накормил, потом поднял Витю, всучил ему сумку, ключи от машины, спустил В.С. вниз, как всегда закутав ее прямо в пижаме в шубу, а потом уже пошел собраться сам. Но это все бытовые мелочи жизни, а вот сама коллегия -- это покруче. Она была итоговой, доклад делал министр А.С. Соколов, и, как на итоговое мероприятие, приехал вице-премьер С.Е. Нарышкин, директор Департамента массовых коммуникаций культуры и образования аппарата Правительства Российской Федерации Денис Молчанов, молодой красавец с серьезными амбициями. Я полагаю, он уже видит себя министром культуры, другое моложавое и энергичное начальство. С молодежью все ясно, а вот Нарышкин для меня личность новая и до некоторой степени загадочная. Этот-то уже настоящий чиновник, безо всякого постороннего осадка. В связи с особым значением коллегии собрался весь знаковый состав. На этот раз был даже Б. Пиотровский, как всегда с черным декоративным шарфом. Он сидел напротив меня и все время, как бы отстраняясь от происходящего, читал какие-то свои бумаги. Телефон, очки, авторучка -- все это как бы сошло со страниц журнала "Эсквайр", фирма. Были также Ирина Антонова и директор Ленинки В.В. Федоров. В конце, правда, когда Нарышкин уже ушел и возникла какая-то коллизия, он показал себя стойким бойцом.
Доклад министра я прочел еще вечером, накануне. К сожалению, сами материалы по агентствам положили, будто специально, чтобы не рассмотрели, только перед самой коллегией. И сам доклад особых споров вызвать не мог. Но этот письменный документ мне еще и подтвердил, что сделано в общем-то не мало. Постепенно поле нашей культурной жизни покрывается, после полной безнаказанности и распущенности, сеткой регламентирующих законов и указов. Все идет медленно, но подобные вещи нарабатываются годами опыта и не могут быть склеены быстро. Что касается тех многочисленных прорех в нашей культурной действительности, то, как бы мы не шукали коррупцию, групповщину, она занимает определенный процент, не более чем всегда и не менее чем это было раньше, ну знак был только другой. Дело здесь и сегодня в общей политике власти и самодовольного аппарата, который эту власть и представляет, и олицетворяет, и больше, чем эта верховная власть подобным положением пользуется. Эта аппаратная власть малокультурна, ее страсть это -- масскультура, а что касается всего другого, то она интерес к нему имитирует.
До того как Нарышкин произнес свою речь, видимо, написанную аппаратом, потому что все заседание он ее старательно правил, выступили руководители агентств. Судя по всему, он речь смягчал. Ой, кому-то не терпится скорее стать новым министром! Выступающие, естественно, в своих речах в первую очередь рассчитывали быть услышанными Нарышкиным.
В.П. Козлов. У него, в ведомствах архивов, внешне все благополучно. В этом году ведомство освоило 1/7 всех средств, выделенных на культуру. Я думаю, что власть слышит, когда ей говорят, что в ведомстве сложилась предзабастовочная ситуация -- она сложилась к концу 2006 года. В 2007 году зарплату бедным и несчастным архивистам пришлось увеличивать на 70 процентов, чтобы с одной стороны -- удержать, а с другой -- не бастовать. Все равно их зарплата, несмотря на повышения, ничтожна по сравнению с цифрами других ведомств, приносящих "прямые" деньги. Козлов говорил о том, что закончили архивный комплекс в Вороново, который строился 30 лет. Константиновский дворец был реставрирован значительно быстрее, и, полагаю, средств на него ушло значительно больше. Из того, что мне запомнилось, это какие-то очень важные фонды, которые сейчас лежат в конференц-зале агентства. Но такое уже было, когда некуда было положить архив Верховного совета РСФСР. Всего, естественно, я не записал, но и стенограмму не делаю.
Вторым говорил Сеславинский, и это было самое интересное. Надо иметь в виду, что здесь еще и обостренное противостояние. Недаром была произнесена Сеславинским фраза, чуть ли не пока он шел к трибуне, что, дескать, Соколов в следующем правительстве видит два министерства: культуры и массовых коммуникаций, т.е. как было. Недаром господин Сеславинский столько лет при советской власти преподавал общественные науки! Он не стал приводить цифр, которые были в брошюре, а остановился на главной для его ведомства технической проблеме: переходе на цифровое вещание. Это означает, что почти все жители России получат в свои приемники не с десяток каналов, как сейчас москвичи, а по 70, как сейчас москвичи -- держатели тарелок. И вот тут Сеславинский, будто это не он и будто это делал и помогал не он, заговорил о гуманитарной катастрофе в стране, при которой эти 70 каналов нечем будет заполнить. Это было главным, и это было интересным. К сведению можно было еще принять другую проблему, но уже чисто телевизионную: начав финансировать, скажем, "В мире животных" или "Жди меня", агентство делает это на протяжении многих лет и, следовательно, возможности открыть какие-то новые проекты не имеет. Говорил Сеславинский о том, что агентство сейчас финансирует около 100 сайтов. Я встречал такие сайты в интернете, кажется, у Быкова, Пелевина, думаю, у других писателей этой же компании. Возможно, агентство профинансировало бы и меня, но я не знаю, как к этому подойти, гордость не позволяет. Дальше Сеславинский мельком сказал о своеобразном положении на книжном рынке. Наименований-то -- 108 тысяч книг и брошюр, но тиражи снижаются. Судя по всему, довольно быстро мы можем оказаться в положении развивающихся стран. Было сказано еще об огромном количестве мероприятий, связанных с программой чтения. Но я-то уверен, что любые мероприятия только отдаляют человека от сосредоточенного, захлебывающего чтения.
Практически эту же тему подхватил и М.Е. Швыдкой, но повороты у него были другие. Он говорил о драматическом отставании гуманитарной среды от экономической. Гуманитарная сфера не успевает за научным сознанием. Последние восемь лет мы развивались как страна, латающая дыры. За восемь лет нам удалось сохранить элитарное искусство. Мы -- это все слова Швыдкого -- сохранили элиту. Мариинский, Большой театры и МХАТ работают на мировом уровне. Говорит об элите, которая живет-то в центре. Сейчас коренной вопрос -- это вопрос кадров в сельской музыкальной школе. Слой интеллигенции, которая проживает в глубинке, с каждым днем истончается. На 1000 человек детей у нас только 42 ребенка ходят в кружки и художественные школы. Мы перешли границу, и стало ясно, что традиционные приемы перестали работать. Каждый новый закон ухудшает положение в культуре. Надо совершенно по-другому считать деньги. В стране на 1 млн жителей количество театров на порядок ниже, чем в Европе. И не надо думать, что очень хорошо в нашей огромной Москве. По культурному обслуживанию опять-таки на душу населения Москва где-то на 50-м месте в мире.
Записывал, естественно, не все, а что западало. Есть, конечно, и неточности, они и не могли не быть.
Выступал также Б.А. Боярсков, директор выделившейся из министерства Россвязьохранкультуры. Здесь было много интересного, но я записал лишь одну цифру: 70% преступлений в этой сфере связано с хищением из музеев.
Кажется, все же Швыдкой сказал фразу, что в культуре убыточный сектор это может быть именно то, где и бьется сердце.
Я многое опускаю, выступление М.А. Федотова об авторском праве, где он специалист, мне это не показалось очень уж убедительным, даже ссылка на Пахмутову; выступление Амунса и всех экономистов, где стало ясно, что не все благополучно с использование бюджетных денег, их иногда не успевают истратить, но и наш Минфин иногда сбрасывает их министерству или объектам, принадлежащим министерству чуть ли не в конце декабря. О Минфине, который ничего не хочет, говорилось довольно много. И все же я не могу опустить выступление директора Ленинки Виктора Васильевича Федорова. Он говорил о трагическом положении в библиотечной сфере. На фоне роста всех зарплат в стране 10 800 рублей средняя зарплата в Ленинке. Причем бюджет платит лишь около 9 тысяч. О так называемом резерве -- это список людей на ближайшее повышение: так вот при последней годовой аттестации этого резерва выяснилось, что 13 человек из него -- это люди высочайшей квалификации, которым была интересна их довольно сложная работа, ушли в Московские библиотеки, которые, конечно, по значению и необходимой квалификации необходимых специалистов ниже, -- в Москве зарплата в два раза больше. Федоров очень точно, хотя и не формулируя, определил диагноз. Всего в стране девять федеральных библиотек. Это 5000 человек. Чтобы повысить зарплату этой категории людей в рамках страны -- копейки. Не хотят.
Так же, как и на телевидении, хотят попсу. А что стоит один раз в месяц давать Малый или Художественный театр!
Сразу же, чтобы не забыть, любопытная подробность и о наших олигархах, и о нашей неосведомленности, и о характере распределения собственности после развала Союза. По ящику показали похороны Бадри Патаркацишвили в Грузии. Его похоронили в саду собственного дома, который раньше назывался Домом бракосочетания. На его похоронах был еще и чуть ли не президент Израиля. Я-то думал, что этот Бадри ловкий грузин, а он оказался ловким грузинским евреем, вдобавок и зовут-то его, как мне сказали, Аркадий. Вот чудеса!
Днем на семинаре разбирали рассказ Веры Матвеевой. Основной массе рассказ понравился. Как ни странно, его не приняла наша Лена Котова. У Алексея Попова, которому я тоже как более взрослому доверяю, рассказ не вызвал особых одобрений. Главная претензия -- это морально-этическая, нельзя так писать про собственного отца. Но обычно эта претензия даже у самого строгого писателя истончается, когда жизнь ему самому подбрасывает подобные сюжеты. У Веры были два оппонента: Марк Максимов, который скорее, как обычно, провел свой анализ по касательной, и Антон Яковлев. Вот тут я порадовался, за один семестр парня уже не узнать. Самое главное, что меня радует, и мысль, и стиль -- все вдруг нашлось. Да и позиция тоже. Как обычно, я приблизительно полчаса ребят разминал. На этот раз сначала я читал им выдержки из дневника Андрея Тарковского, разбирая каждую цитату, а потом разговаривал о том, почему, по их мнению, по мнению ребят, "Оскаров" не получил ни Бодров, ни Михалков. Михалков, как некое в картине всеведующее божество, раздражал всех.
Дома опять, на переменку, смотрел научные и исторически программы по "Discovery" и в постели читал про римскую роскошь. "Неудачно сидевшая на теле тога говорила о неудачах ее хозяина, или же об обуревавших его страстях... или же, наконец, о неумении носить тогу, как не умел ее носить Вергилий".
Свободное копирование
