24 февраля, воскресенье. Боже мой, какое счастье, когда данный для обсуждения на семинаре материал оказывается хорошим. Утром на свежую голову прочел работу Веры Матвеевой "Стержень". Это, правда, опять личное -- смерть отца и семья, но разве я сам не писал "Мемуары сорокалетнего", где похожее -- смерть матери и воспоминания о детстве. Здесь все почти прекрасно, и композиция, и социальный, столь любимый мною фон, но есть еще кое-что, встречающееся очень редко: язык и драйв!
С самого утра довольно мирно живем с В.С. Витя еще вчера помог мне съездить в больницу и вчера же отправился на гулянку. Кормлю, стараясь кормить сытно, но не перекармливать, пьем чай. В.С. сама поднимается с кресла, что она не делала еще в прошлое воскресенье, сама идет на кухню, даже сама управляется в туалете и ванной комнате. Телевизор, в частности художественное кино -- ее отрада.
Часа что-то в три начали смотреть новый фильм Никиты Михалкова "12". Так стеклось, что по телевизору все время шли разговоры, что именно сегодня в Америке будут объявлять кинематографическую премию "Оскар", на премию номинировался именно этот фильм. Но день вообще полон совпадений, а может быть, запланированных сопоставлений. Правда, В.С. сказала проще: "День многих фильмов". А именно вечером будет еще фильм Сергея Бодрова-старшего "Монгол", который я, любитель восточной этнографии, давно собирался посмотреть, а впритык к "Монголу" еще и "Троя", которую я не видел. Здесь уже будет раздолье коням, богам, героям. В самой Трое, как и в Монголии, и в Маньчжурии, откуда, собственно, родом Монгол, он же Чингисхан, я был, -- и это вызывает повышенный интерес. Обо всем этом завтра, экран ждет!
Из Андрея Тарковского:
"Актеры глупы. В жизни еще ни разу не встретил умного актера. Ни разу! Были добрые, злые, самовлюбленные, но умных -- никогда. Видел одного умного актера -- в "Земляничной поляне" Бергмана, и то он оказался режиссером" (14 августа, 1971).
После актеров -- о театре.
"Плохую службу сослужил Станиславский будущему театру -- такую же приблизительно, как Стасов живописи. Эта идейность, так называемое "направление", как писал Достоевский, -- все это подменило и задачи, и смысл искусства" (15 августа, 1971).
"Никаким массам искусство не надо, а нужно совсем другое -- развлечение, отдыхательное зрелище, на фоне нравоучительного "сюжета"" (20 апреля, 1976).
"Образ -- это впечатление от Истины, на которую Господь позволил взглянуть нам своими слепыми глазами" (10 февраля, 1979).
"Читаю "Колымские рассказы" Шаламова -- это невероятно. Гениальный писатель! И не потому, что он пишет, а потому, какие чувства оставляет нам, прочитавшим его. Многие, прочтя, удивляются -- откуда после всех этих ужасов это чувство очищения Очень просто -- Шаламов рассказывает о страданиях и своей бескомпромиссной правдой -- единственным своим оружием -- заставляет сострадать и преклонятся перед человеком, который был в аду. Данте пугались и уважали: он был в аду! Изобретенном им. А Шаламов был в настоящем. И настоящий оказался страшнее (13 января, 1986, Париж).
Свободное копирование
