23 февраля, суббота. Утром встречался с Романом Михайловичем Мурашковским в его квартире в бывшем горбачевском доме. У него, конечно, была своя цель: в университете Туро близится аттестация, и им нужны советчик и еще хотя бы один доктор и профессор. Нужно лицо. Я полагаю, что я что-то придумать и посоветовать смогу. Главное для меня был сам разговор, потому что Мурашковский человек очень осведомленный, с огромными связями. В частности, говорили и о новом подразделении по борьбе с коррупцией в высших учебных заведениях, и о современной политике. В ответ на мои рассказы о том, как восстанавливается В.С., Р.М. рассказал, как сравнительно недавно с тяжелейшим инсультом в больнице оказалась жена Медведева и все же полностью и совершенно восстановилась. И в ее случае, и в случае с В.С. мы, конечно, должны говорить скорее о чуде. Из политики было интересно соображение Р.М. о том, что если победит на выборах в США "цветной" Обама, то невольно он начнет как-то деликатно дистанцироваться от чернокожего населения. Это понятно. Это в ответ на мое высказывание, что весь -- я здесь опять со слов моих собеседников -- интернет "завален информацией о родственниках Медведева". Я-то к этому отношусь довольно холодно, потому что знаю, что объем власти заставляет человека играть по универсальным, а не местным правилам. Впрочем, Троцкий, тоже фигура не слабая, подбирал людей по специфическому вкусу. Другим любопытным соображением было разъяснение мне, почему так сильно поднялась цена на нефть. "Власть в России должна поставить памятник Бушу, потому что из-за войны в Ираке цена на нефть так и вспыхнула". Это было сказано к тому, что, по моему мнению, в любой момент в нашем отечестве может вспыхнуть революционное движение, которое все снесет. Я здесь базируюсь в том числе и на недавно прочитанной статье С. Миронова, где он высказал мысль, казалось бы, привычную, которую мы часто повторяем, говоря о значении Октября, в том числе и для капиталистических отношений. "Страх перед революцией привел к постоянному совершенствованию трудового законодательства западных капиталистических стран и реализации социальных программ для трудящихся". У Р.М., когда я по памяти привел эту цитату, возникло такое весьма справедливое соображение: сейчас у власти столько денег, которых не было у Ельцина, что она может деньгами завалить любой регион, где почувствуется нестабильность.
Теперь о другом. Как я сейчас понимаю молодых родителей, которые заставляют восхищаться своими детьми. Вот Алёшенька сделал первый шаг, вот он принес бабушке тапочки, вот он нарисовал картинку. Видимо, что-то подобное я сейчас переживаю с В.С. Сегодня, когда около пяти я приехал в больницу забирать ее домой, мне сразу сказали: В.С. сама утром встала с кровати, сама села на биотуалет, сама пошла на диализ. Она даже в холле на седьмом этаже отпустила няньку и сама пошла в зал. А потом в зале, уже когда я пришел, сама спустилась с кресла, сама надела тапочки, сама сняла с крючка свою сумку. Зачем только она принесла в диализный центр термос со вчерашней ухой, этого никто не знает. Вот этому я всему и радуюсь. В машине говорила о том, сколько сегодня появилось фильмов, которые она хотела бы посмотреть!
Вечером занимался долгами в "Дневник". В том числе решил внести и поразительные цитаты из дневника Андрея Тарковского. Его дневники только что были опубликованы. Каждый день буду выписывать по две-три цитаты. Здесь что-то из психологии творчества, а кое-что из философии.
"Сейчас шумят по поводу Солженицына. Присуждение ему Нобелевской премии всех сбило с толку. Он хороший писатель. И прежде всего -- гражданин.
Несколько озлоблен, что вполне понятно, если судить о нем, как о человеке, и что труднее понять, считая его в первую очередь писателем. Лучшая его вещь -- "Матрёнин двор". Но личность его -- героическая. Благородная, историческая. Существование его дает смысл и моей жизни тоже" (15 сентября, 1970).
И последнее. Когда из больницы вернулся домой и проводил В.С., закутанную в шубу к лифту, достал из почтового ящика несколько вырезок из газет. Мне их, как всегда, положил Ашот. Они в этом смысле соревнуются: Ашот -- газеты, В.С. -- что и когда идет или шло по телевизору. Среди вырезок было очень хорошее огромное интервью Феди Тарасова, сына БНТ. Делала его Ольга Рычкова, которая однажды уже писала о нем в "Труде". Возможно еще, что эта работа нашей выпускницы это и знак благодарности: Оля до сих пор живет у нас в общежитии на 7-м этаже. Ощущение хорошо выписанного текста, а не экспромта. Тема все та же -- певец и почти доктор наук. Но повторяю, не скучно и хорошо написано или наговорено, кругло, полно, без общих мест, с тщательно скрытым себялюбивым подтекстом. В рассказе о детстве кое-что, позволяющее понять и очень скрытый характер БНТ. Начальство надо знать, хотя бы через детей. Цитирую.
"-- Если говорить о детстве, то очень важно представить, в каком мире жила моя семья. Родители, поженившись, решили уехать в деревню. Они считали, что дети должны родиться и провести первые годы именно там, чтобы мировосприятие формировалось из впечатлений русского деревенского мира. Место, где они купили дом, было тогда совсем глухим. И до школы мы жили там безвыездно. Жизнь была, с одной стороны, совершенно деревенская. Отопление -- печка, вода -- из колодца, натуральное хозяйство. С другой стороны, в доме были фортепиано и проигрыватель, пластинки с классической и духовной музыкой, много книг и альбомов по искусству. Буквально с младенчества мама читала мне и старшему брату Пушкина, Тютчева, Есенина, Бунина, ставила пластинки Баха, Гайдна, Моцарта, древнерусские духовные песнопения. Едва научившись сидеть на горшках, мы сопровождали этот важный процесс погружением в альбомы по античному и византийскому искусству. А вот знакомство с современной городской цивилизацией стало для нас потрясением. Сначала шок от автобуса, потом на эскалаторе метро, от кишащих внизу людей, а главное -- в квартире знакомого писателя: в кране вода никогда не заканчивается, а унитаз не наполняется до краев!
Но едва ли не первым и сильнейшим детским впечатлением стало знакомство со старинным богослужебным Евангелием в кожаном переплете с застежками, купленным мамой (еще студенткой) на всю стипендию у какой-то бабульки, пришедшей продавать его в одну из московских библиотек". Не комментирую даже "бабульку".
Свободное копирование
