18 января, пятница. Утром, как обычно, -- в больницу: термос, продукты, деньги, больничные интриги, персонал, который все считает. Читаю только в метро.
Еще вчера позвонил Саша Колесников и пригласил меня на премьеру "Фигаро" в кремлевском балете. Музыка сборная, но высокого качества: Моцарт и Россини. Роскошные, но не самые для меня высококлассные декорации. То флейта слышится, а то вдруг фортепьяно. То "Сорока-воровка", то "Свадьба Фигаро". Естественно, отсутствует все революционное для того времени содержание. Адюльтер с переодеванием. В балете дела обстоят так же, как и в литературе. С одной стороны, еще работают мастера большого стиля, которые ищут те инфернальные начала, которые выводят даже прикладные искусства на уровень философии, с другой -- упорные подмастерья утверждают, что они делают не хуже. Но делают хуже, путанее, подворовывая, уминают чужое под свое. Отчасти они правы, потому что народ "балдеет" и от их лихих произведений. Некие "ребята", выходившие после представления в Кремлевском дворце съездов, были в полном восторге. Ничего подобного в своей жизни не видели, а ведь сидели, наверное, где-нибудь на самом верху. Мне всего этого мало, я уже соблазнен великим искусством. Я знаю, что балет может дать почти все... Мне уже нужны еще и характеры, похожие на те, что написал Бомарше и сыграли у Плучека. А здесь Альмавива -- как Людовик XIV, а сиятельная графиня и ее субретка -- неразличимы. Для меня пока существуют в больших формах классика и Юрий Григорович. Милые девочки и мальчики станцевали все грамотно и местами кокетливо, как художественная гимнастика. В конце спектакля были овации и огромные, просто кремлевские букеты и вязанки цветов -- в основном роскошные белые и красные розы.
Свободное копирование
