16 января, среда. Какие уж здесь события: в двенадцать поехал в аэропорт. Опять обнаружил, что в аэропорту все совершенствуется к удобству "чистой публики", которая ставит машины на стоянку, вызывает носильщика и располагает временем. Как раньше, бросить машину где-нибудь поблизости невозможно, лучше приезжать с шофером, который будет тебя ожидать, пока ты подносишь чемодан спутнице. На прежних местах отстоя небогатой публики висят таблички "Принудительная эвакуация". Довез Лену только до входа на терминал и даже не поднес вещи к дверям, служитель заторопил: давай, давай! Но свое я все-таки взял: на обратном пути подвез за 200 рублей какую-то молодую белую шубу до метро "Юго-Западная" и очень этому радовался.
Дома только успел собрать какую-то еду и поехал в больницу. Здесь все обычно и рутинно; врачи, естественно, не сделали мне рецепты на лекарства, которые обычно прописывает невропатолог. Из-за мелочей растет усталость. Жизнь в Москве невероятно тяжелая, на все времени не хватает, у всех дом, мужья, дети, свои заботы, на работе успеть только сделать неотложное. Но ведь и я еще раз относительно списка этих лекарств забываю позвонить Славе Кирьякову.
На обратном пути заезжал в институт. Поговорил со Стояновским, предложил в качестве председателя государственной комиссии для переводчиков, их каждый год немного, до пятнадцати человек, директора библиотеки иностранной литературы Гениеву, распечатал работу о преподавании литературного мастерства, которую долго собирал и которую оформлял и редактировал Боря Тихоненко. Сделал он это, как всегда, качественно и изящно. Особенно радовался тому, что он нашел у меня в дневниках и вставил кусок из записанной мною встречи студентов с В.С. Розовым. Поправки были сделаны точно и даже с журналистской изысканностью. Теперь еще несколько дней помусолю дома и отдам в дело.
Из института ехал до Кропоткинской на троллейбусе и там, в угловом магазине купил себе шапку. Прочел уже страниц двести пятьдесят верстки. Читая, все время думал, как бы последующие записи в дневнике не оказались менее интересными и глубокими.
Вечером написал письмо Лёне Быкову в Екатеринбург.
Дорогой Леонид Петрович!
Робею, с чего начать... Пожалуй, начну с самого для меня важного. Ну как я могу не благодарить Вас, а в первую очередь судьбу, позволившую мне в свое время встретиться с Вами, за Вашу фантастическую филологическую эрудицию! Я рядом с Вами -- скворечница, в которую хотя что-то залетает, но тут же и улетает, в лучшем случае задержанное окажется фразой. Невероятна моя благодарность за те конкретные замечания, которые Вы сделали. К счастью, не Вы один, потому что есть и еще ошибки -- все ведь со слуха, все ведь по глохнущей памяти... Но за то, что Ваши замечания уже в работе, спасибо. Писал ли я Вам, что сейчас читаю огромную верстку -- 800 с лишним страниц; из них -- 220 роман с Вашими поправками, а страниц 600 -- "Дневники" за 2005 год. Это вместо того, чтобы сделать "Твербуль" маленьким коммерческим изданием и, быстренько его ликвидировав, немного разбогатеть и приняться за некий филологический изыск-роман, так сказать, его ржавая и грустная нравственная первооснова, сидящая в обидчивом авторе... Чего себя щадить, коли не берегу других Спасибо и за то, что прочитали диссертацию и вообще, дорогой Леонид Петрович, спасибо за хорошее и точное письмо. Согласен я или не согласен с Вами относительно эпизода Пастернак-Сталин, -- но тем не менее, Ваши рассуждения находчивы и очень точны. Ведь так хочется доискаться до главной причины. Впрочем, я думаю, что причины иногда ходят параллельно писателю, жизнь у него такая, его часто толкают инерция слова, внутренние заготовки, готовое, услышанное и запомнившееся. Сейчас читаю, вернее, дочитываю огромную книгу Тамары Катаевой "Анти-Ахматова". Внутренний пакостник, сидящий во мне, конечно, со многим соглашается, но свести до уровня обыденщины очень значительную фигуру в русской литературе я не могу. Наверное, так оно и получается: что-то рождается меж грязными тарелками, не убранными окурками и мысленной прикидкой своего места в истории литературы. Кажется, я уже перешел на бред.
Работы много, время трудное, политика какая-то гнилая, неясная. Начинаю новый, "вторичный" роман -- что-то по мотивам Астольфа де Кюстина. Этот плохой человек снова путешествует по России 2007 года. Что из этого получится Не знаю. Пока буксую и, скорее всего, роман быстренько окорочу. Вот уж, Леонид Петрович, где найдется возможность поработать Вашей невероятной эрудиции!
Со всеми праздниками, которые были, которые будут, и еще раз с благодарностью за дружбу. С. ЕСИН.
Свободное копирование
