19 августа, понедельник. Сегодня прошло пять лет со дня так называемого "августовского путча". История разберется: был это путч или предательство Не надо уповать на Бога, что он накажет виновных, у него много забот с пошатнувшейся везде нравственностью и верой людей. Виновные, как всегда бывает, накажут себя сами. Не мог Господь сделать так, чтобы большинство его народа жило впроголодь и постепенно теряло свое лицо. По вере ли он дает прибыток и богатство? Никогда не смогу даже помыслить, что за неверие по незнанию в него, Господь способен лишить свое чадо хлеба и достойной жизни. И что за вера, к которой приходишь в дни тоски и горя?
Пять лет прошло. Все помню, и как утром разбудил меня по телефону Сережа: "переворот", и мой дневной поход по Москве, и свидание с Женей, когда он спрашивал меня: "Как?". А что я ему мог ответить? И разве тогда же я не чувствовал, чем все это кончится для моей родины? Где она сейчас Сколько лоскутных государств возникло по периферии России.
Размышляя о случившемся, я все более и более начинаю думать о том, что беда наша в захвате центральной власти выходцами из деревень. Здесь и крестьянская, ушлая, направленная на себя психология, и отсутствие настоящей марксистской подготовки. Первые революционные призывы были другими. Было выгодно, и все эти Горбачевы и Черненки это, марксистское, знали, с натугой выучили и отдекламировали профессорам в своих партшколах. Сначала выкресты из крестьян захватили своей ласковой обстоятельностью Политбюро, потом, как куль с овсом, свалившийся с чужой телеги и проданный первому попавшемуся цыгану, сдали великую державу лихим и голодным проходимцам, назвавшимся демократами.
Сегодня с утра по всем каналам и телевидения, и радио начался такой шабаш воспоминаний! А что сделано-то? Ради чего сложили головы трое полупьяных мальцов на Смоленской и кто их сегодня вспоминает? Не получилось из них всенародных героев. А какое было отпевание, какая панихида! Единственное утешение, что я эти пять лет не сидел сложа руки. "Эффект близнецов", "Стоящая в дверях", "В сезон засолки огурцов", "Затмение Марса", через несколько дней выходит "Гувернер" и наполовину готова книга "Власть культуры" -- из статей, интервью, очерков, написанных за последнее время. Никто не будет вспоминать, что я удержал на плаву и спас Литинститут, никто не вспомнит пожар в моей квартире, но то, что я написал, -- это только мое.
Сегодня продолжал читать книги, присланные на конкурс. Невероятное впечатление от нового, в восьмом номере "Современника" рассказа Распутина "В той же земле". Давно литература не производила на меня такого сильного физического воздействия: когда я закончил чтение, вдруг заболело сердце. Женщина сама, без помощи муниципальных организаций хоронит свою мать. Как круто и точно взято, как роскошно, со скрытой страстью сделано. Там, где мы, средние литераторы, пишем сотни страниц, мастер ограничивается лишь несколькими. И как сильно это направлено против существующего порядка, унизившего и разорившего всех нас. Я не говорю здесь о пластике и физической осязаемости распутинских деталей. Каменистая могила, внучка, открывающая дверь в комнату мертвой бабушки -- она там одна.
Вечером по лживым волнам ТВ показали какую-то интеллигентскую тусовку, выдаваемую за Совет по культуре при Администрации Президента. Ростропович, который никому, кроме нас, бедных, во всем мире уже не нужен; Искандер, который уже давно ничего про новое не пишет, а все талдычит своего Сандро; Мариэтта Омаровна, знаменитая своими призывами и страстью к президенту. Культура. Культура просит не менять ей Сидорова. Если действительно кресло министра культуры предлагалось много раз свежо выходившей замуж Федосеевой-Шукшиной, которой декретом надо бы запретить носить вторую половину фамилии, или Алле Борисовне Пугачевой, носительнице и пропагандистке самых мещанских и вульгарных взглядов, то -- пусть будет Сидоров. За пять лет он очень многое узнал, а если еще и посмелеет, то дела у него пойдут. Он, конечно, не Фурцева, но ведь и не Федосеева-Шукшина. Кстати, дочка Шукшина Оля поступает на заочный к нам в институт. Я читал ее этюд вместо куда-то исчезнувшего с экзаменов другого носителя культуры, Анатолия Приставкина -- деятели культуры удивительно умеют отлынивать от своих платных обязанностей, -- и поставил "отлично". Искренне, хотя чуть больше, чем следовало, нажимала на "папу" и на свою веру в Бога. Подторговываем, дочка, искренностью
Свободное копирование
