18 августа, воскресенье. Нет сил писать о Чечне, о вписавшемся в эту картину Лебеде, занявшемся типичным русским предательством. Я с нетерпением жду, когда его, по натуре провокатора и предателя, переиграет еще больший провокатор и подлец -- наш президент -- и выбросит с политической сцены, как провонявшую кухонную тряпку. Вот здесь я буду всей душой с президентом. Теперь я вижу, как все в нем, в генерале, искусственно: неподвижное лицо, немногословие жулика на допросе, вечная готовность найти виновного.
Всю неделю читал книги на конкурс. Есть вещи исключительные. Впечатление произвели на меня "До и во время" Владимира Шарова и "Гонщик" Александра Бородыни. Есть и любопытный молодняк: совершенно по простой манере русский Сергей Кочергин "Ближе к Богу" и Александр Кан "Костюмер", впрочем у последнего много размазано, много претензий, чтобы получилось, как на Западе. Редчайший случай в сегодняшней литературе -- у Кочергина в героях ходит чистый и трогательный русский человек с ощущением справедливости и верой в чистоту, любовь и Бога.
Завтра-послезавтра подобью бабки и примусь за свой следующий "аттракцион". Знаю ли я хоть один день без труда Последнее время тревожат сны со слезами и мукой. Я готов к смерти хоть завтра, обидно только, что не смог реализовать много заготовок. Если я умру скоро и внезапно, так еще и не связав "формально" себя с Богом, то умру с ясной и отчетливой верой в его существование и в любви к нему. Умру, несмотря на все свои смертные грехи, праведником. Если есть, конечно, высший суд и высшая справедливость. И зачем мне ложное смирение и ложная, умильная скромность Мои любовь и вера сильнее и крепче, чем у умильных и лицемерных.
Свободное копирование
