Впрочем, рассказ о технаре - это всего лишь вырванный из жизни кусок. А бытие (быт, бытуха) метут себе дальше, не подчиняясь законам жанра. И понедельник сразу наваливается загадочной толпой в приемной, телефонными звонками-молниями, ценными указаниями с нажимом и солидной почтой. Бумаги, конечно, в корзину. Только сперва прочитать и осмыслить: иной раз там ядовитенькое что-то, цепучее, опасное. И не сразу поймешь - затаенное бывает.
...И припадочный малый, придурок и вор мне тайком из-под скатерти нож показал...
В ухо кричат посетители и шепчут, говорят темно и возвышенно, чего-то просят и требуют, тянут, высверливают. И у каждого свой приемчик. Времени мало, а и здесь не оступись, чтоб не нарваться не на того. И все же быстрей! Мимо! Мимо! Зовут на обход, перевязки еще. Кого к операции на завтра? Предупредить анестезиолога. Это новый наш совместитель. Он хочет ко мне на работу насовсем. Только брать нельзя. Очень конфликтный. Его оттуда гонят, не дождутся. У нас - пришел, ушел. И нет его: сторонний же человек. А как будет в коллективе насовсем? Кто-то протестует, кто-то ежится.
-Хоть внутри тишина,- говорят,- ее сберечь бы!
А тот за горло:
-Не возьмете на ставку, уйду совсем, брошу вас, оставлю!
Тогда - труба нам. Без наркоза пропадем совсем, остановимся. Удержать его надо, но не допустить близко, на поводке его, на расстоянии. В общем, решение надо отложить, оттянуть, а там видно будет. Только вот линию нужно определить, цепочку найти. Подумать бы хорошенько. Но не дают - бьет телефон под ложечку, посетители обложили, свои бегут - тоже срочные вопросы у них. Медицина, хозяйство, гражданская оборона, финансы, пищевые отходы, техника безопасности (инженер ТБ по прозвищу Чмырь тоже в приемной), стерильные растворы, аптека, сено (сколько сена мы заготовили?). Быстрей, быстрей, чтоб не задержали, чтоб не зациклили, чтобы в омут свой не затянули. Мимо, мимо! К делу добраться, оседлать, а там не остановят!
Посетителей раскалываю, отшелушиваю, объясняю, удовлетворяю. В темпе, в темпе. И вот бабка толстая, дворовая, окраинная. Глаз вроде подбитый, но это у нее от роду. Буровит отрицательное чего-то. А в голове у меня анестезиолог: завязывается хороший вариант, красивый сюжет. Молодец я, кажется... А что это бабка несет? Ага! Мужа не хочет брать домой.
-Пущай здесь лежит! И здесь помирает! Я сама больная, дворовые скажут. Рученьки вы мои, ой, рученьки же мои!- и толстые свои лапы тычет мне в лицо, к самому носу.
-Медицина здесь уже не поможет,- я говорю,- а у вашего мужа рак легкого с распадом и метастазами. Ему недолго осталось. Последние часы пусть дома проведет, с вами. Лекарства ему уже не нужны, ему ласка нужна, внимание, любовь, участие... У нас санитарка одна на семьдесят человек, а ему чаек сладенький, тишина, подсадить на подушки, покормить вкусненьким...
-Да не могу ето, не буду!- орет она, и в глазах у нее упорство. А на морде у нее - нутро.
-А когда муж был здоровеньким, он тебе нужен был?- нажимаю я,- а как больной, так ты и отказалась, бросила, бессовестная! Жизнь ты с ним прожила, а сейчас перед смертью самой - продала человека! Мужа своего продала,- сокрушенно я завершил и положил голову на ладони. И оттуда, из-под низу уже тише, но убедительно и проникновенно:
-Обязана ты его досмотреть, мужа своего, обязана! Понимаешь?
-И не обязанная, не обязанная! И не муж он мне! Не муж!
-А кто он тебе?
-Сын.
-Сын?!!! Ах! Ты..., ты..., как...
Задыхаюсь, кровь гудит, виски колотит. Скороговоркой:
-Встань, встань, зараза! Вон отсюда! Убирайся, тварь!
Она пятится и тоже мне речитативом:
-Ваше дело говорить, мое дело слушать...
Дверь захлопнулась. Мимо! Мимо! Чтоб мимо сердца, мимо души, чтоб не пораниться. Там же больные, перевязки, обход... Туда!
Свободное копирование
