Рев двигателя, между тем, усиливался, фантастический экипаж постепенно приближался к нам. С нарастающим любопытством смотрел я вдаль на эту машину, стараясь разглядеть седока.
-Что же в больнице сделали с ним?
-Ну, сперва подлечили, конечно, потому как он и впрямь был не в себе поначалу. Потом оклемался, врачи его выписали, он здесь осел, женился, дом построил, хозяйство завел. У него коровы, козы, свиньи, куры. Да чего только нет, разросся он. Ну, да это уже потом, когда приусадебное в гору пошло в официальности, значит. Траву, знаете, косилкой своей конструкции режет, сам ее, конечно, слепил, поилки у него всякие автоматические, приспособления хитрые. Профессора до него ездиют - учатся, усваивают. Двигатель, говорят, вот сделал неслыханный какой-то, а может, и вечный, черт же его разберет. А еще с ним был такой случай забавный. Врачи определили его машинистом насосной станции к артезианскому колодцу на 80 рублей в месяц. Водопровода же у нас нет. А вода в колодце то приходит, то уходит, следить надо. Ежели пришла - сразу качать и емкость впрок заливать. Технарь, значит, автоматику поставил, а сам ушел. У автомата рабочий день - круглые сутки, не чешется он и водку не пьет, а воду стережет и качает исправно. Вздохнули мы. Только ему сказали:
-Зарплату с тебя снимаем.
Он возмущается: почему?
-Так тебя же на рабочем месте нет!
-Какое ваше дело?!- он кричит.- Я воду вам даю, да еще и круглые сутки, не восемь часов - рабочий день.
Они говорят.
-Тебя на рабочем месте нет, контролер придет, кого мы покажем - автомат, что ли?
-Вы ему воду покажите!- кричит он,- вам же вода нужна!
-Слушай,- они говорят,- может, ты и впрямь сумасшедший, выходит, не долечили мы тебя.
-Это вы сумасшедшие,- он им кричит,- это - ВЫ! Это - ВЫ!!! Вам же не я нужен, вам же вода нужна!
Пустой разговор. Сняли с него зарплату, уволили. Он автомат свой забрал и ушел. Не стало воды. И машиниста другого поставили, а вода не пошла. Пришлось к нему опять идти за ради Бога: без воды больнице никак нельзя, уж легче от ревизора ускользать...
-Это верно,- я сказал,- и дураку это ясно.
И еще спросил:
-А он вернулся?
-Конечно. Ему деньги не лишние. Автомат свой поставил и снова больница с водой.
-Послушайте, ребята, а может, этому технарю тоже бы доску привесить где-нибудь, что находится он под защитой и охраной государства, как нужная ценность, вроде той церквушки генеральской с отбитым куполом?
-Купола ему, понятно, отшибли во время свое,- сказали они,- однако же, ныне и времена изменились. Хозяйство у него громадное, так ведь и это даже приветствуется и никто не мешает, ясное дело. Хотя и был такой случай, думали ему палку в колесо ставить, да не получилось опять у них...
-А что за случай?- спросил я на фоне нарастающего грохота, который был уже близко.
-Ну, местные власти хуторские решили электричество ему отрезать. У него же станки всякие, моторы самодельные, приборы хитрые, и все энергию берет. Порча электричества получается. Отрезали, значит, кабель, обесточили. А он, технарь, тут же генератор себе сварганил, на мазуте работает. Еще цистерну здоровую сварил, коммуникацию сделал и все разом во двор поставил. За горючим на телеге этой мотается. Привезет, зальет полный бак, генератор включает и горя не знает. Иной раз и в хуторе света нет - перебои же, а у него завсегда электричество.
Тут рассказчики мои запнулись, все пространство около нас завалило гарью, и ведомая мужиком огненная колесница со свистом и грохотом прошла у нас по левому борту. Мужик обернулся, и в дыме выхлопа лицо его прояснилось вдруг. Грозовое оно, веселое, а в глазах окаянных сварка ослепительная, но за стеклом как бы туманным, защищающим, по ту, стало быть, сторону, и неопасно для нас пока. И бороденка еще клоком вперед и наверх задрана, с нахалинкой, даже вызывающе. А сам боком сидит, как амазонка, на седлышке велосипедном. А я все лицо его забыть не могу, вернее, не могу вспомнить, потому что вроде знакомо это лицо мне, где-то видел, что ли... Но где? При каких обстоятельствах? Так и не вспомнил по дороге тогда. И дома уже это лицо мучительно вылезало, напоминало, дразнило даже. Но не как лошадиная фамилия - из головы, а иначе совсем - из-под ложечки откуда-то, из средостения. А догадка пришла неожиданно - мотивом, музыкой, басом Шаляпина. "Ха-ха! Ха-ха!" Да никогда я не видел этого человека, а лицо его просто гремит в моей душе "Блохой" Шаляпинской. "Блоха?- Ха-ха-ха-ха!" А бороденка еще и в другую тональность уводит, что с ехидцей язвительной: "Блохе? Хе-хе-хе-хе. Хе-хе". И все вместе с колесницей, грохотом и дымом: "Ха-ха... Ахх-ха-ха-ха Ха... ха".
Свободное копирование
