Вот на кафедре гистологии - далеко, далеко за ведомственной межою в пространстве ином - склока вспыхнула. Да нам-то какое дело? Но с кафедры низвергнутый гистолог решил отомстить профессору Турину через кровь его сына. И напросился он ревизию творить в нашем городе. И разбойные акты топором и обухом юному Олежеку по голове - Злобно, беспощадно, с наслажденьецем. Он зраком огненным дела окинул и грехи разложил зримо, выпукло, с увеличением в десять тысяч раз, вроде под микроскопом, как учили. И песчинка стала бревном или чудовищем. И перехлест часов у совместителей... И время не отсиживается... И политико-массовая работа в морге не проводится...
"Из-за чего сыр-бор? - вскричал на мед совете главный врач нашей психбольницы и руки свои к потолку воздел.- За три ставки они сделали работу на пять ставок. А как оно оформлено - да черт с ним!"
Заведующий возражал яростно. Страсти накалились.
Я рассказал об этом одному крушнику; я оперировал его, он меня боготворит,- свой родной человек, я к нему в гости в область приезжаю, и он вдруг заявляет: "Ишь ты, умник какой, работу они сделали, а законодательство?". Но тут же опомнился и сделал все для меня как надо. Расстались мы с улыбкою.
А я вспомнил описанную в газетах семью Берберовых. У них там лев ручной на кухне проживал, друг закадычный. Они его с пеленок еще молоком вспоили. Они любили друг друга. А лев всеж-таки кого-то сожрал в этой семье. Природа ведь, ничего не поделаешь. Два пишем, один в уме...
Свободное копирование
