Консилиум: назад мне из параноиков в человеки! И настроение уже бодрое, и губы сами что-то мурлыкают.
Вдруг черная тень промелькнула - Басов: он заворгметодотделом краевого диспансера, которого не существует. Он неуязвим. Оргметодист на уровне Абсолюта. Его нет, чтоб его достать, и Он есть, чтоб тебя ужалить. Такая вот у него странная синекура в недрах одной странноприемной конторы, где тоже стонут, изнемогают, отбиваются от его анонимок и жалоб. А родился он не как все люди, а где-то вылез между пальцами давно немытой ноги: сгусток пота, отвердевший до сыра.
Мимо, мимо него, и нос в сторону - на свежий воздух, на улицу! Впрочем, идти мне совсем недалеко: Больничный переулок, гражданка Шопина. Запах в прихожей - мочевина с борщом и потом.
В общем, планы по запахам я уже сегодня выполнил. Дикий развал в комнате, скелеты бывших вещей. Юный дегенерат-сын-что-то кричит, возбужден, мечется. У него "шишечка на спине". Об этой шишечке его мама написала в редакцию журнала "Здоровье". Оттуда- в Министерство, оттуда - в облздрав, оттуда - в горздрав (резолюции, завитушки). Оттуда - ко мне, и вот я здесь. "Шишечку" сына мне, однако, не показали. Мать говорит:
-Хочу, чтобы проконсультировали в Ленинграде.
Их здесь трое: бабушка, дочь и внук-дегенерат. Впрочем, и мама внушает подозрение.
-Нет, нет,- она говорит,- не потому, что я вам не доверяю. Но Ленинград, Ленинград обязательно. Или Москва...
-А почему?
-По личным причинам, есть мотивы...- и глаз косит интимно куда-то в угол на серую паутину.
-А где Вы работаете?
-Да нигде мы не работаем,- неожиданно взрывается бабка.- Вы что - не видите - все продаем, распродаем, жить же нечем! Молодой человек, а вы не купите фикус?
-Так. Теперь ясно. Всем - до свидания.
Свободное копирование
