Муж мой Володенька сочувствовал мне. Он отпускал меня в ту осень несколько раз в храм, чтобы я могла исповедоваться и духовно подкрепиться. Иначе бы я не выдержала. Дедушка по вечерам просил больше света и тепла, а мне было душно. Я с удовольствием выходила на улицу, чтобы подышать чистым воздухом и насладиться тишиной морозной звездной ночи. Но это удовольствие было редким, только когда батюшка меня отпускал или Коленька приходил к нам на часик. А то день и ночь — дежурство около тяжелобольного. Он и ночью иногда просил есть, потому что весь высох, превратился в скелет, обтянутый кожей. А я ему есть не давала до утра. Знала, что опять начнутся боли, а утром — бред. Батюшка мой причащал больного тестя, а знакомых мы старались в те дни не принимать — не до гостей было. Незадолго до своей смерти Николай Евграфович сказал:
— Я скоро поправлюсь, только давай мне пить отвар трав, которые мне рекомендовала та чудесная дама.
— Кто она?
— Их было двое. Они одеты были в пышные розовые и белые нежные платья. Дамы так ласково утешали меня...
К стыду своему пишу, что я опять с отцом стала спорить, говоря ему, что никто к нам не приходил, никаких трав мне никто не давал. А теперь я думаю: может быть, Великая княгиня Елизавета с сестрой являлись больному? Но тогда явления повторялись часто, я к ним привыкла.
— Кто стоит кругом нас? Это иконы или святые? — спросил однажды отец.
А дня за четыре до смерти он вдруг встал и вышел из комнаты. Я скорее уложила его, боясь, что он от слабости упадет на пол, а мне опять придется выходить на лестничную площадку и звать соседа на помощь, так как я была не в силах поднять старика на постель.
— Папочка, зачем ты встал и пошел? — сказала я. Он ответил:
— Как я мог не пойти? Я слышал, меня Коля позвал.
Тогда я не поняла, что Коля — это мой брат, убитый на войне. Наверное, он приходил звать отца в иной мир. Но я не поняла тогда и строго сказала:
— Коля возвращается домой поздно, когда стемнеет. А сейчас еще день...
Свободное копирование
