Что же касается печатной информации, то вся существовавшая ранее система была разрушена. Если до 1977 года новые фонды регулярно и полно (конечно, кроме спецхрана) отражались в «Записках Отдела рукописей», то теперь интервал между поступлением фонда и отражением его в «Записках» достиг пяти и более лет, а само отражение производилось выборочно. «Так, например, — писали эксперты, — до сих пор не отражен в "Записках" поступивший в отдел в 1977 году фонд М.О. Гер-шензона». Прекращена работа над подготовкой нового путеводителя по фондам ОР.
Обработка и учет фондов. Здесь констатировалось прежде всего неудовлетворительное состояние основных учетных документов, из которых нельзя было точно установить даже количество необработанных фондов. Так, в главном учетном документе — «Сводке движения фондов» указывалось на 1 января 1990 года 25 необработанных фондов, а в картотеке фондов их числилось 57. Установить, какая цифра верна, экспертам не удалось. Что же говорить об учете количества единиц хранения! Надо полагать, что эта неопределенность была не просто следствием непрофессионализма и халатности: именно она позволяла руководству отдела из года в год, как показали эксперты, отчитываться за одну и ту же — причем не выполненную — работу и убивать одновременно двух зайцев: симулировать в глазах непостижимо доверчивой дирекции свою бурную деятельность и манипулировать выдачей материалов, что «служит уже отмеченной монополизации использования рукописных фондов сотрудниками отдела и ограничению прав исследователей на полноценную работу с рукописными источниками».
Разделы Заключения, посвященные комплектованию фондов и научной работе отдела, зафиксировали общий упадок и этих сторон его деятельности. В первой области эксперты пришли к выводам о том, что в течение ряда лет фонды пополняются плохо, о сужении профиля комплектования предпочтением архивов идейных единомышленников де-рягинской команды, об утрате навыков профессиональной экспертизы и в результате — засорении фондов малоценными материалами.
Комиссия констатировала превращение сектора Лосева из собственно подразделения архива, занимающегося научно-методической и научно-информационной работой, «в сугубо публикаторское предприятие». План работы отдела в этой области в принципе противоречил его подлинным задачам. Он либо предоставлял руководящим сотрудникам возможность готовить в рабочее время гонорарные публикации (Лосеву), либо даже, прикрываясь заведомо бессодержательными и не реализованными плановыми заявками, вообще ничего не делать (Молчанову: в плане этого специалиста по истории Аргентины значилась подготовка к печати «Библиографических сведений о писателях, ученых, государственных и общественныхдеятеляхХУП— ХХвв., опубликованных в "Записках Отдела рукописей"», то есть неизвестно зачем предпринимаемое переписывание опубликованных данных; понятно, что на самом деле он и не собирался этого делать). А иные плановые работы вообще не имели никакого отношения к деятельности Отдела рукописей (например, авторские юбилейные сборники статей И.В. Левочкина и Л.П. Жуковской; многих других примеров не привожу).
Единственным научно-информационным изданием оставались «Записки ОР», но, писали эксперты, «в последних пяти выпусках помещены всего 4 обзора фондов». Таким образом, и в них эта отрасль работы была сведена к минимуму. Научно-методическая деятельность, для которой в прошлом характерно было активное участие в разработке теории и обобщении практики архивного дела, в отделе уже давно прекращена совсем.
Понятно, что обнаруженное экспертами катастрофическое состояние ОР заставило их пристально заняться кадровой политикой его руководства и оценкой сложившегося в результате состава и профессионального уровня сотрудников. Здесь им открылась просто ошеломляющая картина. Только за два года дерягинского руководства, последовавшие за временем Тигановой, уже успевшей выжить из отдела значительную часть лучших кадров, из него ушли такие опытнейшие специалисты, как Н.Б. Тихомиров, А.Д. Червяков, Н.В. Зейфман, А.Б. Сидорова, Л.В. Гапочко (две последние, напомню, поддерживали в свое время Кузичеву и Тиганову), и многие другие. А среди пришедших на их место 20 человек, как сказано в Заключении, «нет ни одного, имеющего стаж практической работы в архиве или библиотеке» (!). Вывод был такой: «Вследствие сознательных действий руководства отдела, поддержанных дирекцией библиотеки, в отделе налицо кадровый кризис».
Экспертная группа предложила ряд неотложных мер. Среди них первым был поставлен вопрос о замене руководства и не только административной, но и юридической оценке действий Дерягина.
Свободное копирование
