Личное

Личное

2 февраля.

 Два письма с диппочтой не из Наркоминдела (личные письма) —  и мое хорошее рабочее настроение нарушено. Все всколыхнулось во мне и гвоздит мысль: во что это выльется?.. В ЦК иначе отнеслись, по-видимому, к этой затее. Я не хочу переживать ничего личного, что отвлекало бы от моей большой задачи.

 При хлопотах в Христиании о визе для приезда П. Д[ыбенко] в Норвегию мне пришлось столкнуться с сопротивлением реакционеров Норвегии, препятствующих даче разрешения П. Д. прибыть в Христианию на месяц. Его имя было слишком тесно связано с революцией 1917 года, выстрелом "Авроры" в ночь на 7 ноября (24 октября) и его боевыми заслугами в годы гражданской войны. И либеральное правительство тянуло неделю за неделей с визой П. Д.

 Сам Мовинкель колебался, давать ли визу такой ненавистной буржуазному миру фигуре. Заведующий протокольной частью Фосс старался внушить мне, что приезд Д. создаст ряд непреодолимых трудностей и неприятностей протокольному отделу. "Вы первая в мире женщина-дипломат, и это уже создает ряд неразрешенных и не установленных по этикету задач. А тут еще приедет ваш супруг. Как мы будем сажать во время приемов, с кем его знакомить, кто идет перед ним, кто за ним?" — с тоскою жаловался мне шеф протокола. Я его уверила, что П. Д. едет инкогнито, что он нигде появляться не будет и что пробудет он максимум один месяц.

 Это несколько успокоило растерявшегося шефа протокола. Но визу удалось добиться только после моей беседы с министром иностранных дел Мовинкелем. Я говорила с ним начистоту, что собственно, я с Д. уже разошлась, у него другая жена, но нам надо еще повидаться и поговорить окончательно. "Я понимаю, — сказал Мовинкель сочувственно, — когда брак расторгается и люди расходятся, есть всякие материальные и юридические вопросы, которые надо урегулировать". Я внутренно улыбнулась, но не разубеждала его.