Мой дневничок в этом месте обрывается: видно, я был слишком занят и возбужден дорогой в армию, поэтому вместо подробных, как прежде, записей и наблюдений я обнаруживаю в нем лишь точный маршрут поездки: Челябинск - Орск - Оренбург - Актюбинск - Аральск - Кзыл-Орда - Арысь - Чимкент - Джамбул - Луговое. Мы выехали из Челябинска в первых днях февраля в товарном вагоне, оснащенном двухъярусными деревянными нарами, двумя ведрами, мешком муки, мешком крупы и двумя дырами в полу для отправления самых срочных нужд, - а 9 марта уже были в Луговом. Из этой поездки я не помню почти ничего, потому что мы никуда не выходили, боясь, что потом не найдем наш вагон, который на каждой станции перецепляли к другому поезду. Мы провели этот месяц на нарах, занятые то отправлением самых срочных нужд, то исканьем вшей в одежных швах. Только от Орска, где наш вагон должен был несколько часов дожидаться следующего поезда, у меня остался в памяти великолепный пейзаж захода солнца над заснеженной степью - с небом, тона которого переходили из темно-голубого в ржаво-красный, и с рыже-коричневыми верблюдами, которые на своих колышущихся горбах несли одиноких путников через степь к станции.
12 марта меня приняли в 10-й полк легкой артиллерии десятой пехотной дивизии в Луговом. Первым, на кого я наткнулся в Луговом, когда нес под дождем в палатку новенькую походную форму, белье, пару ботинок и фляжку, - был тощий капитан К., которого я в витебской тюрьме каждый день доволакивал от нар до параши, потому что сам он ходить уже не мог. Я нечаянно толкнул его, съезжая промокшими башмаками со скользкого пригорка и от изумления так широко распахнул объятия, что весь мой сверток свалился в грязь. Капитан посмотрел на меня сердито, отряхнул отлично скроенный френч и пригрозил дисциплинарным рапортом немедленно после обмундирования. Выходит, я и вправду был в армии, среди соотечественников, которые после всего пережитого за последние два года быстро приходили в себя.
Десятая дивизия, почти полностью состоявшая из освобожденных в последнюю очередь, а значит, самых больных и истощенных зэков, первой была эвакуирована из России в Персию.
26 марта наш полк перевезли товарным поездом через Джамбул - Арысь - Ташкент - Джизак - Самарканд - Бухару - Чарджоу - Ашхабад до Красноводска на берегу Каспийского моря;
30 марта погрузили на два парохода: «Арамали-оглы» и «Туркменистан»;
2 апреля я уже спал на песчаном пляже в Пахлеви, за пределами страны, в которой - как я читаю в своем дневничке - «можно усомниться в человеке и в смысле борьбы за то, чтобы ему лучше жилось на земле».
Свободное копирование
