На десятый день моего пребывания в Свердловске Фатима уехала в Магнитогорск. Еще из окна вагона она высунула свою пушистую головку и громко крикнула: «Не забудь - Ленинская, 19, квартира 21».
На следующее утро мы почти с религиозным трепетом встретили на свердловском вокзале первого польского офицера - он ехал из своей части в Архангельск за семьей. Он сказал нам, что ближайшая военная миссия польской армии находится в Челябинске, а последняя дивизия польской армии в России формируется в Казахстане.
В Челябинске наша небольшая группа (В Челябинске я встретил трех моих друзей из лагеря, которых освободили вскоре после меня, - инженера М., Т. и Б. Но мы так никогда и не узнали, что стало с Л. и пани 3.), которую возглавил энергичный поручик Ч., обнаружила вблизи тракторного завода элегантную гостиницу «Урал», а в ней - начальника польской военной миссии, высокого капитана в британском походном обмундировании и с камышовым стэком. Он принял нас без особой сентиментальности, и, едва слушая наши хаотические рассказы, открыл в комнате окно, хотя февраль на Урале - не самый теплый месяц. Все мы получили по 10 рублей и заверение, что если русские не будут ставить препятствий, то он направит нашу группу на импровизированную наспех врачебную комиссию (среди нас, к счастью, был один врач) и постарается раздобыть для нас отдельный вагон и документы на проезд в Казахстан. На прощанье начальник миссии вручил поручику Ч. десятка полтора крестиков с надписью «Рledge for Victory» и столько же молитв к Остробрамской Богоматери на веленевой бумаге. «Раздайте это своим людям, - сказал он, легонько выпирая нас за дверь, - в лагерях, небось забыли о Боге». Итак, наконец-то мы были людьми, хоть и вправду забыли в лагерях о Боге, и направили свои первые шаги на вокзал, где - как нас уверяли сразу по приезде - вблизи продовольственных складов всегда можно украсть какой-нибудь еды.
Свободное копирование
