11. Экскурс в иную культуру
Как я уже говорил, мой двухмесячный отпуск давал нам возможность довольно разнообразно проводить летнее время. Кроме байдарочных походов мы с Соней на один месяц, как правило, уезжали в Эстонию. Нам нравилось отдыхать в этой стране, потому что эстонцы сопротивлялись проникновению туда русского хамства и всеми силами пытались сохранить свой европейский уклад жизни.
Наша первая поездка в Эстонию была в значительной степени пробной, т.к. мы не знали, где на побережье лучше остановиться. Нам хотелось найти что-то подальше от города, но в то же время не на хуторе, а ближе к морю. Оказавшись на территории Лахемааского национального парка (Lahemaa Rahvuspark), я случайно въехал в пограничную зону, не заметив запрещающих знаков. Как выяснилось позднее, мы попали на полуостров, на котором располагалась маленькая рыбацкая деревушка под названием "Кясму" (Kasmu), жившая под надзором советских пограничных войск. Местные жители говорили, что от мыса полуострова был наиболее короткий путь до финской береговой границы. Я остановил машину наугад где-то посередине деревни, и мы пошли на поиски пристанища. Первый же эстонец, которого мы встретили, оказался очень радушным хозяином. Ему было около сорока лет, звали его Эйно. Он говорил не очень хорошо по-русски, но расспросил нас, откуда мы, кто мы такие и в порядке ли у нас документы (поскольку мы находимся в пограничной зоне). Потом показал нам новенький, только что построенный домик, стоящий совсем на берегу моря. По замыслу хозяев в нем предполагалось поместить баню, но пока что отделана была только большая комната отдыха, и помещение, где стояла обогревательная печь, а также будущая парилка с действующей душевой установкой. Тут же Эйно предупредил, что прежде чем поселить нас в бане он должен позвонить жене, чтобы получить ее согласие. Жена по имени Эндла, работала в соседнем городке Вызу (Vosu), где заведовала продовольственным магазином. Не прошло и десяти минут, как согласие было получено, после чего мы долго не могли придти в себя от удачи. На все последующие десять лет мы стали ежегодными гостями этой приветливой эстонской семьи. Их отношение к нам было столь доброжелательным, что из их уст мы получили ласковое прозвище "аистов". Когда путешествуешь по эстонским дорогам, этих элегантных птиц часто можно встретить неторопливо прогуливающимися по полям в поисках пищи или грациозно стоящими на своих гнездах, живописно венчающих высокие крыши или печные трубы. Считается, что аисты приносят счастье.
Жить в бане было настоящим наслаждением: уединенность, запах моря, слабый шум прибоя, замечательный вид из окна на берег и на огромные камни, уходящие далеко в залив. Я привез с собой материалы, которые мне были нужны для подготовки второго издания моей книги, и по утрам час или полтора работал над разделами, требующими включения новых данных.
До советской оккупации Эстонии в Кясму находилось мореходное училище, где готовили капитанов дальнего плаванья. С приходом советской власти многие ветераны мореходного дела уплыли в Швецию с тем, чтобы осмотреться и затем забрать свои семьи. Но вернуться им не удалось, а семьи так и остались доживать свой век в прекрасных капитанских домах. Со временем обладательницы этих домов стали сдавать часть своего жилья горожанам из Таллинна, приезжавшим туда на лето. Вслед за таллиннской интеллигенцией в это райское место потянулись москвичи и ленинградцы. Однако потоку желающих провести свой отдых в Кясму препятствовал режим, установленный воинской частью, расположенной на территории деревни. Весь район находился под контролем пограничников, и каждый человек, проживающий постоянно или временно, числился на учете пропускной службы заставы. Местным жителям запрещалось иметь рыбацкие лодки и вообще выходить в море даже на надувных матрацах. Как только на кясминскую землю вступила советская власть, все лодки, принадлежавшие рыбакам, были распилены. Пообжившись, новые хозяева иногда стали проявлять человеческие слабости, как например, желание отведать свежей камбалы. Тогда пограничное начальство выделяло сторожевой катер, приглашались 2-3 эстонских рыбака, имеющих рыболовные снасти, и под прикрытием темноты бригада отправлялась на промысел. Наш хозяин Эйно, как правило, был причастен к операциям такого рода, и поэтому несколько рыбешек из улова всегда доставались и нам.
Однажды в соседней погранзоне буквально из-под носа пограничников ушла в Финляндию моторная лодка с двумя молодыми людьми. После этого происшествия был получен приказ обнести колючей проволокой все побережье полуострова. Мы еще застали остатки этого варварства, преграждающего путь к пляжу или делающего невозможной простую прогулку по прибрежному лесу. Ослабление пограничного режима произошло лишь с началом горбачевской эры.
Будучи частью Лахемааского заповедника, Кясму органически вписывался в великолепную балтийскую природу, прибрежная полоса которой представляла собой удивительное сочетание неяркого северного моря, хвойного леса и огромных отшлифованных ледником валунов. Между гигантскими камнями, разбросанными по побережью, ютились песчаные отмели и пляжи, местами приобретшие неповторимую окраску. Так выглядел, например, сиреневый пляж, намытый из мельчайших частиц аметистовой породы, или белый пляж, покрытый обесцвеченным кварцевым песком. Только на кясминских пляжах мне довелось увидеть, как клубы густого вязкого тумана вползают с моря на сушу, и, попадая на песчаные дюны, растворяются в них. Хотя я много путешествовал по рекам и озерам среднерусской полосы, такого фантастического зрелища я никогда не видел там.
Немного в стороне от центра деревни стояла белая протестантская церковь, построенная в пропорциях городской архитектуры. Вокруг церкви располагалось небольшое кладбище со скромными надгробьями, а на старых захоронениях даже возвышались скульптурные памятники. Каждая могила была заботливо ухожена и украшена цветами. Время от времени там появлялись зажженные свечи. Такого варварства как бутылка с водкой и стаканом, - привычные картины для русских кладбищ, тут не было. Вместо оград, перегораживающих частоколом русские кладбища, здесь открывался простор могильных холмов, символизирующий избавление человеческого духа от земных оков. Этот кусочек земли, прижавшийся к церкви, действительно выглядел местом вечного покоя для усопших, память о которых заботливо оберегали те, кто остался жить.
Свободное копирование
