Многое, увиденное в других странах, подтверждало мое убеждение, что кладбища и захоронения служат красноречивым отражением культурных и этических традиций нации, свидетельством того, как нация относится к памяти своих предков. На глазах моего поколения происходила деградация этических норм части русской нации, ставшей объектом чудовищного эксперимента большевиков. Еще с детских лет у меня сохранилось воспоминание об уничтожении кладбища, на котором в 30-х годах был похоронен мой дед. Старое дореволюционное кладбище, расположенное на окраине города на высоком холме, со временем превратилось в красивую березовую рощу, среди которой стояли канонические кресты и мраморные надгробья. Оно стало похожим скорее на парк, чем на место для захоронений. Первым шагом к уничтожению его было разрушение церкви, которую просто сломали, как это делали в то время по всей стране. Следующим этапом стал план строительства элеватора. Не поставив в известность жителей, городские власти в один миг вырубили березы, а могильные холмы сравняли с землей. Символы памяти исчезли, а скоро и сама память стерлась из сознания людей. На новом месте, отведенном для захоронения, все стало выглядеть так, как этого требовала новые советские нравы: металлические ограды, красные звезды, деревянные надгробья вместо мраморных плит. Ни одного атрибута, свидетельствующего о принадлежности усопшего к христианскому или какому-либо другому миру. Лучшей памятью стал стакан с водкой, поставленный в изголовье могилы. Это ли не варварство и всеобщее одичание?
Как-то во время путешествия по Италии мы провели несколько дней в Венеции и посетили знаменитое кладбище, распложенное на острове Сан-Микеле (San Michele). Кто-то написал: "Сюда посылают умирать героев литературы и кино". Там похоронен Иосиф Бродский. Его могилу мы нашли недалеко от захоронений Игоря Стравинского и Сергея Дягилева. Каково было наше удивление, когда мы увидели, что и здесь какой-то Homo soveticus оставил свой след, возложив на могилу поэта вместо цветов стакан и бутылку с водкой. Не сомневаюсь, что он приехал в Венецию потому, что счел себя цивилизованным человеком. Ведь не зря светские власти десятилетиями вбивали в голову этой новой породе людей представления о принадлежности к авангарду прогрессивного человечества, В результате - у значительной части советских граждан атрофировалась способность смотреть на себя со стороны.
Познакомившись ближе с укладом жизни эстонцев, я понял, почему они ненавидели определенную категорию советских людей. Думаю, по той же причине, по какой я презираю это же дикое племя моих соотечественников.
Достопримечательностью Кясму был так называемый "Корабель-бар" - русская надпись, красовавшаяся на бывшем паруснике, превращенном в маленькое кафе. Парусник стоял носовой частью на берегу, а корма корабля оставалась в воде. Внутри он был оборудован барменской стойкой, вокруг которой располагалось несколько столиков на два человека. Однако главный зал находился на верхней палубе, с которой открывался живописный вид на залив, острова и вереницы прибрежных каменных великанов. Обычно за стойкой стоял бармен - молодой элегантный парень, который предлагал посетителям чашку кофе, коктейль или рюмку ликера. Днем в бар приходили родители с детьми, чтобы отведать мороженного, а вечером его посещали молодые люди, желающие выпить и послушать современную западную музыку. Нас восхищала такая изобретательность эстонцев, как использование для бара заброшенной морской шхуны или, например, в другом месте, размещение ресторана в бывшей ветряной мельнице, стоявшей близко от дороги. Весь сохранившийся прежний уклад эстонской жизни свидетельствовал о преобладании разумного элемента в созидательной деятельности нации.
Мне очень нравилось то, как устроены эстонские хутора, где семейная жизнь была удалена на определенное расстояние от постороннего глаза и поэтому не являлась предметом зависти или осуждения соседей. Культ трудолюбия, свойственный эстонцам, сделал эту маленькую нацию зажиточной и достойной уважения.
Насколько я помню себя, я всегда был небезразличен к человеческому жилищу. Для меня любой дом - это центр, вокруг которого человек строит свой микромир. А микромир, как известно, - это не что иное, как одна из форм самовыражения человеческой индивидуальности. С моей точки зрения смысл жизни заключается в самовыражении того, что генетически заложено в человеке от рождения. Трудно дать оценку реализованных качеств, но в человеческом обществе для этого существуют критерии добра и зла, этики, морали и нравственности. Человек, не сумевший реализовать (по разным причинам) того, чем одарила его природа, испытывает тяжелое разочарование от ощущения, что он не выполнил своего предназначения.
Страсть создавать свой микромир на новом месте со временем превратилась у меня в забавное хобби, заставляющее смотреть на любое пространство с точки зрения возможности его упорядочения. Каждый год, разъезжая по Эстонии, мы выбирали дом, который нам нравился и который теоретически мы могли бы приспособить для своей жизни. Однажды эти забавы чуть не превратились в реальность. Мы нашли замечательный хутор, который уединенно стоял на берегу крохотного ручейка, протекающего в высоких каменистых берегах. Над ручейком висел маленький горбатый мостик, а за ним начинался великолепный луг. В центре хутора стоял большой четырехкомнатный дом с огромным чердаком под высокой черепичной крышей. Мы решили, что продадим свою подмосковную дачу и переедим в Эстонию. Загвоздка оказалась только в том, что у нас не было эстонской прописки, и власти пользовались этой формальной зацепкой, поскольку вообще не поощряли проникновение русских на эстонскую землю. Наверное, эту трудность можно было бы преодолеть, но на наше счастье нашлись покупатели эстонцы, и дом был продан. Через несколько лет Эстония приобрела независимость, и стало очевидным, что наше бесперспективное мышление могло привести нас к большим проблемам. Но в то время никому даже в голову не могло придти, что советская империя может рухнуть. Я думаю, что эстонцы тоже в это не верили.
Свободное копирование
