Помощь в работе с семейным архивом, материалы которого в то время можно было публиковать только заграницей, и наше гостеприимство - все это было воспринято американскими славистами с благодарностью. Как только сняли запреты на выезд, Соню пригласили в США преподавать русский язык и литературу в Мидлбери, штат Вермонт (Middle Burry College, Vermont). С руководителями этой знаменитой школы Дэвидом Бетей и Александром Воронцовым-Дашковым у Сони нашлось много общих профессиональных интересов.
Благодаря доброй памяти о наших встречах в Москве, мы всегда чувствовали себя желанными гостями в американских домах наших друзей. В первый же месяц нашего пребывания в Америке мы получили приглашение посетить Сан-Франциско, где жили наши друзья Боб (Роберт) Хьюз и его жена Ольга Раевская - милые и сердечные люди, с которыми мы познакомились еще в России. Оба они были славистами, профессорами университета Беркли (Berkley, California). Первый раз Боб появился у нас в доме в конце 1970-х годов. Тогда он готовил для издания книгу стихов Ходасевича, и ему хотелось, чтобы в нее вошли и некоторые материал, хранящиеся в архиве Игнатия Игнатьевича. Мы быстро подружились с Бобом, и в следующий свой приезд в Москву он познакомил нас со своей женой Ольгой. Она происходила из семьи русских эмигрантов, приехавшей в Америку после Второй мировой войны. Помимо славистики она много внимания уделяла русской православной церкви, одно время даже была старостой прихода.
После почти 67-ми лет эмиграции в 1989 г. в Москву прилетела Н.Н. Берберова. К этому времени Сониного отца уже не было в живых, но она очень хотела встретиться с Соней, поэтому мы имели приглашения на все ее выступления и лекции. Свободным для посещения нашего дома у нее оказался лишь один день, который совпал с моим днем рождения. Н.Н. предупредила, что сможет провести у нас не больше часа, с трех до четырех, однако визит ее затянулся до вечера, до того времени, когда стали собираться наши гости. Познакомиться с ней для всех было приятной неожиданностью. Вскоре Костя отвез Н.Н. в гостиницу: ее желание побывать в доме, с которым она продолжала поддерживать связь, несмотря на невзгоды, катастрофы и запреты, осуществилось. Трудно было поверить и нам, и ей в то, что в России наступило время, когда при появлении эмигранта первой волны на родной земле, никто не демонстрировал презрение и не угрожал застенком. Н.Н. была принята в Москве с ошеломительным восторгом.
Свободное копирование
