В период работы в военном учреждении у меня сложились приятельские отношения и с другими молодыми офицерами отдела, например, с Е.М. Земсковым, Ю.Б. Елисеенковым, Г.И. Кремлевым. Они были достаточно эрудированны в своей научной области, критичны и в них отсутствовала какая-либо агрессивность, присущая армейскому духу. Это были умные, серьезные парни. После моего ухода в гражданскую систему наши пути разошлись, поскольку они продолжали работать по военной тематике. Однако в моей памяти они остались теми немногими приятными людьми, с которыми мне пришлось встретиться в жизни.
В нашем проекте по разработке химической сибиреязвенной вакцине принимал участие Владимир Андреевич Лебединский, бывший тогда в звании полковника и работавший чиновником в 7-ом Управлении, курирующем проблему бактериологического оружия. Он обеспечивал проведение биологических испытания наших препаратов. Всегда деликатный, подчеркнуто демонстрирующий свои хорошие манеры, он, казалось, никогда не забывал о своем происхождении. Его отец - академик, был важной фигурой в отечественной физиологии, и сыграл не очень благовидную роль в разгроме этой науки во времена лысенковщины. В.А. после изгнания Александрова занял его пост, а впоследствии, уже в ранге генерала, стал начальником Управления. Во время моей работы в институте им. Н.Ф. Гамалеи наши деловые контакты продолжались. Несколько раз В.А. звонил и просил моего согласия воспользоваться адресом моей лаборатории и моим именем, чтобы запросить штаммы микроорганизмов за рубежом. Военные не хотели открывать свои тайны и давать иностранцам информацию о том, чем они занимаются. Для меня же получение любых штаммов не представляло никакой трудности. В начале 1980-х годов, когда военные возобновили работы по химической сибиреязвенной вакцине, я предоставил В.А. по его просьбе вакцинный препарат, сохранившийся еще со времен нашей совместной работы. Опыты показали, что по прошествии почти 20 лет наша химическая вакцина не утратила своих иммуногенных свойств. В ответ на мою любезность В.А. всегда с готовностью отзывался помочь в разрешении наших трудностей, касающихся в основном реактивов и мелкого лабораторного оборудования. Из В.А. не получился ученый, но организатором он был не плохим.
Близким по возрасту был И.П. Пашмарин. Он производил впечатление робкого человека с вкрадчивыми манерами. Лисьи повадки выдавали его неискренность и привычку быть себе на уме. В чине полковника И.П. ушел из армии на кафедру биофака МГУ. В центре по разработке бактериологического оружия он руководил научными исследованиями биохимического характера. И.П. окончил Военно-медицинскую Академию им. С.М. Кирова, которая готовила специалистов больше для практической деятельности в области военной медицины, чем в области науки. Как и для многих врачей, оставивших медицину и посвятивших себя изучению биомедицинских проблем, ему пришлось переучиваться и приобретать отсутствующий опыт мышления, необходимый для исследователя. С неразвитостью научного биологического мышления у врачей, которые стали заниматься исследовательской работой, я неоднократно сталкивался на протяжении моего многолетнего опыта. Только единицам таким, как Л.А. Зильбер, удавалось преодолеть этот пробел образования. После защиты мной кандидатской диссертации мы с И.П. (он уже был доктором наук) довольно часто разговаривали на тогда модную тему о нуклеиновых кислотах, и я, рассчитывал получить от него советы по изучения этих макромолекул. Однако, кроме того, что это вообще интересный объект, никаких конкретных идей так и не было высказано. Беда И.П. как ученого заключалась в том, что он из-за режимных ограничений был лишен возможности общаться с зарубежными коллегами, и не мог выйти за рамки лабораторных приоритетов. И хотя И.П. не преуспел в научных делах, в области приобретения титулов он добился замечательных успехов. Он одновременно совмещал и звание академика в науке и генерала в армии. Этот человек всегда оставался двуликим Янусом.
После завершения работы над докторской диссертацией я обратился к И.П. с просьбой быть одним из моих оппонентов. Поскольку в диссертацию вошли материалы, частично полученные во время работы в военной системе, то мне казалось, что он лучше, чем кто-либо другой, поймет существо сделанного мной обобщения и поддержит меня. В отзыве же его замечания свелись к тому, что в некоторых библиографических ссылках я не полностью перечислил фамилии авторов. Ничего достойного внимания в моей работе он так и не нашел, несмотря на то, что тема была актуальной как для гражданского здравоохранения, так и для военных. Спустя почти два десятилетия, когда военные возобновили работы по химической сибиреязвенной вакцине, моя диссертация стала для них главным источником методических подходов, разработанных нами еще в 1960-х годах.
С разными людьми мне пришлось встретиться во время работы в военном институте. Научные взгляды некоторых из них оказались для меня весьма интересными, а жизненный опыт - поучительным. При их участии я сделал первые шаги в той научной области, которая на многие последующие годы стала моим любимым профессиональным занятием. Здесь я впервые наблюдал взлет и крушение научного творчества, а также личные трагедии тех, кто стал жертвой уродливой этики, господствовавшей в советской научной среде. Все происходящее в стенах этого военного учреждения заставило меня задуматься над целями, каким должна служить наука вообще и микробиологическая наука в частности.
Свободное копирование
